А что? Он тоже собрался сваливать, только не за рубеж, а из ставшей ему неродной Конторы. А такие документы – это и страховка, если, не приведи господи, разборки с бывшими коллегами возникнут, и база для весьма неплохого заработка. При случае или если припрет всерьез.
А с Золотарёвым так было.
Посветив фээсбэшной «ксивой», Хромов пришел к Голду без всяких протекций, прямо в кабак, где тот обедал, и попросил десять минут для разговора. Золотарёв порассматривал задумчиво посетителя наглого несколько мгновений и дал тому пять минут. В те пять минут Константин Андреевич описал Золотарёву перспективы его ближайшего будущего, если тот не изменит основное направление своей деятельности и не станет честным бизнесменом, и изложил предложение по их дальнейшему деловому сотрудничеству и своей помощи в легализации начального капитала их будущего бизнеса.
Голд назначил Константину встречу на следующий день, предложив наглому «конторщику» представить свой бизнес-проект.
– Не, что, реально? – не поверила Алиса. – Вот так прямо и бизнес-проект?
– Ага, – хохотнул Денис, – самому понравилось. В общем, они договорились, поладили и стали партнерами.
– Это они были в той закладке? – поняла Алиса.
– Да, они, – кивнул Денис. – Золотарёв купил квартиру для Жанны, лично контролировал ремонт, который делали в ней, и сам сделал те закладки. В одной спрятал алмазы на очень приличную сумму, взятые с одного деятеля из «Якуткамни» еще в начале девяностых, а во вторую – вот эти документы.
– А почему он их не продал иностранной разведке, ну или нашей? – увлеченная интригой, любопытствовала Алиса.
– Никто не знает. Хромов считает, что Золотарёв придерживал их на совсем уж крайний случай, чтобы было чем торговаться и с Западом, и с нашими госструктурами.
– А как Хромов узнал, где он их прятал? Столько лет это было тайной, о которой знал только сам Золотарёв, и вдруг все повалили табуном что-то разыскивать? – спросила Алиса."
"– А вот тут проявил слабину сам Золотарёв. Когда он заболел ковидом, сначала отлеживался дома, но ему становилось все хуже. Когда его госпитализировали, уже имел серьезное поражение легких и все было совсем хреново.
