"

"Представил себе на мгновение, как Алиса после многочасового перелета, после тех жарких ученых споров в кафе возвращается домой и находит такой вот «подарочек» у своих дверей, и выдерживает все полицейские формальности на месте преступления, и выслушивает практически прямое обвинение в причастности к убийству. Даже его проняло бы, а она все же девочка, хоть и очень крутая. И неожиданно Кедрова вдруг накрыло каким-то острым приливом нежности к ней, необъяснимым теплым, странным чувством, наполнившим его всего…

Алиса повернула голову, посмотрела на него, словно почувствовала его удивление, его эмоции и ощущения, улыбнулась совсем замученной, мимолетной улыбкой, и Кедрова потихоньку отпустило. Отпустило, оставляя в душе непонятное остро-сладкое послевкусие от этого короткого пережитого приступа чувственной нежности к ней.

Денис осмотрел лужу у порога ее квартиры, вернее замытые следы от кровавой лужи, отказался от произнесенного Алисой дежурно-вяло предложения зайти на чай-кофе и немного подсохшую в дороге булку, которую Алиса привезла с собой. И, дождавшись, когда она заперла замок изнутри, быстро сбежал по ступенькам, не дожидаясь лифта, и выскочил из подъезда.

Постоял, глубоко вдохнул-выдохнул, посмотрел в небо, лишенное звезд «световым шумом» столицы, и внезапно решил прогуляться. Ну, раз уж все равно вынужденно вышел на улицу, да и думается при ходьбе лучше.

Когда-то Денис дал себе слово, что не станет интересоваться жизнью и судьбой Алисы – каждый пошел своим путем, и лучшее, что он мог сделать, это поскорее дистанцироваться душой от нее. В идеале было бы неплохо сохранить лишь теплые воспоминания о своей первой подростковой любви, светлые, необременительные и очень далекие. И не более.

И это у него, как уверил себя Кедров, отлично получилось.

Однажды, пару лет назад, Денису пришлось просматривать несколько специальных научных передач по служебной надобности, и в одной из них он вдруг увидел Алису, подробно объяснявшую природу какого-то климатического явления ведущему и телезрителям.

И Кедров залип, глядя на нее… конкретно залип.

Смотрел вот так, слушал, пропускал те моменты, когда показывали не Алису, и снова смотрел, и не мог заставить себя прекратить, остановить видеозапись.

Она стала такая… такая.

Всегда была необыкновенной – тоненькой, словно воздушной, и очень земной при этом, сильной и характером, и физически. А внешне – глаза эти ее светло-светло-карие, почти желтые, с зелеными точками на радужке, удивительные глаза, и лицо такое… породистое, как говаривала бабушка Анюшка. И что-то так Кедрова проняло, когда он смотрел ее интервью, так растащило что-то в душе от непонятных чувств, эмоций, от ярких, далеких воспоминаний, что аж защипало в области груди.