Зато выспалась, как не могла и упомнить, когда так сладко и спокойно высыпалась.

Классный все-таки у нее матрас. Надо бы еще подушку подобрать из числа крутых ортопедических, но это потом как-нибудь.

Интересно, перескочила мыслью на дела более актуальные Алиса, что там смог раздобыть-узнать Денис? Кинула взгляд на часы – рано звонить и интересоваться, рабочий день в самом разгаре.

И вдруг стопорнулась на месте от стукнувшей в голове мысли: а куда звонить-то? Она же номера его телефона не знает!

– Тьфу ты! – осерчала она на себя.

И как можно было забыть взять у него номер! И Кедров тоже хорош – прямо изошел вчера весь от сарказма, так не хотелось ему с ней связываться во всех отношениях: и в простом дружеском общении, и уж тем паче помогать в чем-то там непонятном. Уж он-то про телефон не забывал, а не напомнил и не дал свой номер намеренно.

Ох, Денис, Денис…

Эмма родила Никиту, когда Алисе было четырнадцать лет. Как только она узнала о беременности, сразу же отправила Алису жить к своим родителям, даже не пытаясь сгладить этот момент обещанием, что, мол, это временная мера.

– У меня будет малыш, и я больше не смогу уделять тебе время и внимание, – уведомила Эмма дочь официальным сухим тоном.

– А до этого ты уделяла мне прямо все свое время и внимание, – усмехнулась иронично Алиса и, увидев, как меняется выражение лица матери с холодного и отстраненного на надменно-недовольное и та набирает воздуха в грудь, чтобы разразиться воспитательным нравоучением, поспешила предотвратить готовящуюся отповедь. – Я давно уже практически живу у бабушки с дедом. И зачем надо было делать вид, что я живу с вами, вообще непонятно.

– Не надо говорить таким тоном, словно ты мне не нужна и я тебя выгоняю, – отчитала ее Эмма.

«Нет, блин, нужна и не выгоняешь!» – тянуло ответить.

Но Алиса, как обычно при общении с матерью, сдержалась. Да ну на хрен, только вступи с ней в спор или скажи что-то не совпадающее с картиной мира Эммы Валентиновны или (не дай бог!) наводящее критику на ее «чистый» образ матери и жены – не расхлебаешь возмущений и нравоучений до заговения, как говаривает бабушка.

Да, собственно, Алиса спорить и не собиралась! Она и сама рвалась сбежать от маман и ее нового мужа как можно скорее и дальше: ее просто удушала витающая в их доме атмосфера какой-то непрерывно разыгрываемой пьесы под названием «Счастливая семейная жизнь гениального ученого». И как она ни старалась не обращать внимания и как ни уговаривала себя, что и наплевать, что у нее есть папа, и бабушка с дедом, и еще одни бабушка с дедом, но равнодушие матери и отчима, полное игнорирование и использование ее в этой своей постановочной жизни таки обижало Алису.

Тогда еще обижало и задевало.