Не узнать, ничего от прежней не осталось! Блудливой она не была, и, хоть много мужиков клеилось, особенно как в большом универмаге работать стала, всех отшивала.
– Замужняя я! – на всё был её ответ.
Только не любила она Степана, по всей видимости; любила бы, может, и потише стала, и попокладистей, а то одно раздражение, хорошо, не так часто друг у друга перед глазами маячили. Чувствовала она его слабость и страх перед скандалами и криками, от этого распустилась и меры не знала. Оставшись одна в большой светлой квартире, вообразила себя настоящей барыней. После работы часто девчонок из Гостинки с собой домой тащит, на посиделки. Самой похвастаться охота, как хорошо замуж вышла, и квартиру скоро дадут, правда, эта ей больше нравится – хоромы. Старики-то не вечные! На квартиру Танька претендовать будет, это факт, но половина точно им достанется, сын родной как-никак.
Быстро Степан от четвёртого помощника дошёл до второго, в пароходстве поговаривали о назначении старшим механиком, а это почти что капитан, только по другой части. Без отца и матери пусто Степану дома стало, в рейс как на праздник уходил – работа ответственная, друзья, уважение. С Зинаидой тоска смертная: просил в театр или на концерт выбраться – ни в какую, скучно ей там. На дачу к родителям через день ездил, благо «ладу» купил. С папой о службе морской поговорит, тот что-нибудь из фронтовой памяти подбросит, мама ватрушку испечёт. Только совсем старенький отец, даже ростом ниже стал, и те 20 лет разницы с мамой всё отчётливей виделись.
Томочка отца обожала, а Зину побаивалась, но любила. Вот из-за неё и вышел весь скандал. Степан в гостиной лежал, газету свежую просматривал. Вдруг дикий рёв Томин и истошные вопли Зинаиды. Подскочил с дивана, чуть дверь не снёс, и видит картину: Зина таскает дочку за волосы и тычет ей в нос своей помадой. Малышка мамину помаду взяла без спроса и решила губы накрасить, тому доказательством была вся перепачканная в розовом перламутре мордаха. Стёпа с трудом оттащил Зинаиду, пытался в чувства привести, объяснить, что ерунда, таких помад он ещё кучу привезёт, зачем же ребёнка бить. Бесполезно! На него посыпались привычные оскорбления: и не мужик, и тряпка, и маменькин сынок. Так он и оказался с дочкой на улице.
Они сели в автобус, доехали до площади Восстания, спустились в метро. Тома лихо забралась на сиденье, любит всё сама, как взрослая. Сидит тихо, серьёзное лицо делает, как на важном задании. Не шутка, с папой куда-то едут, далеко. Уже на Васильевском острове, у старого дома с палисадником, поняла, что к тёте Тане, а там весело, и запрыгала от радости, хлопая в ладошки.
– Проходите, как раз ужин накрываю, – Татьяна с улыбкой прижала Томочку к себе. Как на Стёпку в детстве похожа! Не отличишь, только окрасом в Зинку.
