Тогда, в детстве, он сильно испугался, когда отец сбросил его в воду на большом расстоянии от берега – значит, внизу что ни на есть настоящая глубина, перестал бороться и позорно наглотался противной солёной воды.

– Я больше не боюсь глубины, отец! Вообще не боюсь!

Он говорил громко, и таксист удивлённо посмотрел в зеркало: «Придурочный, не иначе! А с виду человек как человек!»

14 февраля – День влюблённых

Он увидел её в одиннадцатом классе, вернее, видел и раньше, но без особого внимания – девочка как девочка, симпатичная. В школе перед новогодними каникулами организовали костюмированный бал, и она пришла в костюме Мальвины. У неё было редкое имя Серафима, большие серо-голубые глаза и звонкий хрустальный смех. Иван никогда раньше этого не замечал, хотя они часто сталкивались в школьной столовке: она училась в параллельном классе, и их столы стояли как раз напротив.

Скорее всего, костюм Мальвины произвёл на него такое странно сильное впечатление, особенно голубой парик с огромными синими бантами, и эти глаза, которые выдавали в ней очень ранимую, сентиментальную девчонку. В ней была какая-то необыкновенная трогательность, даже больше – природная нежность, её обязательно хотелось жалеть и оберегать. Ваня всегда жалел всех – и бездомных собак, и подстреленных голубей, и мальчишку из соседнего подъезда в инвалидной коляске. Он давно решил, что после школы обязательно пойдёт в медицинский, хотя вид крови и всего, что с этим связано, переносил с трудом.

Он так и не заговорил с Симой, она была в окружении подружек, рядом всё время пасся один бугай из её класса и явно не собирался сдавать своих позиций. Было не совсем понятно, что связывает их. Иван немного знал этого пацана, и мнение о нём было не самым лестным – понтовщик и зазнайка из сильно богатеньких.

Был концерт, она пела что-то из репертуара Земфиры, и это окончательно добило его неокрепшую душу. Было немного смешно – наряд совсем не вязался с песней. Иван влюбился! У детей случаются влюблённости ещё с детсадовского возраста, с ним такого ещё не было – и не потому, что не нравились девочки, нравились, но как-то по-другому, спокойно.

Ночь после праздника выдалась со странностями, казалось, он заболевает: щёки пунцово горели, в голове – каша из сомнений и страхов.

Утром мама, не дождавшись, пока он выйдет из своей комнаты, тихонько приоткрыла дверь. Ваня неподвижно лежал, натянув одеяло по самые уши, и сосредоточенно изучал геометрию лепнины на потолке.

– Ты что, заболел? – она испуганно смотрела на сына, дотронулась губами до лба и с облегчением вздохнула:

Нет никакой температуры. А то завтра лететь. Вот был бы сюрприз для всех! Они впервые всей семьёй улетали на Маврикий.