– Хрен знает! Вот мне совсем не хочется, чтобы отец с мамой так поступил! Я бы с ним ни дня больше не общалась!
– Ну и что?! Можно подумать, тебя отец оставит и денег давать не будет?!
Ивану показалось, он больше никогда не встанет на ноги, они затекли и перестали слушаться, в голове была пустота, и он вдруг разучился ощущать мир вокруг себя. Они ещё о чём-то говорили, но уже ничего было не разобрать, вернее, не хотелось, и смотреть Серафиме вслед – тем более. Ему не было больно, не было обидно, ему стало всё равно.
Иван вышел на улицу. Тротуары были по-питерски кое-как вычищены, и на газонах небольшими сугробами лежал снег. Солнце продолжало свой короткий зимний день и упорно болталось в чистом небе, без желания сдаваться. Мороз по-февральски щипал щёки и нос, и от тёплого дыхания шерстяной шарф покрывался белыми узорами инея. Захотелось красоты, и он медленно направился в сторону Невского и даже не заметил, как очутился у Эрмитажа. Перешёл улицу и остановился только на середине Дворцового моста. Он любил этот вид и именно отсюда: впереди – Ростральные колонны, чуть правее – Петропавловская крепость, на другой стороне – Зимний и шпиль Адмиралтейства. Ваня видел эту картинку много-много раз и зимой, и летом, но каждый раз по-новому. Вот и сегодня всё было особенным – и небо, и облака, и закованная льдом Нева. Захотелось раскинуть руки и издать крик невероятной силы, и не от отчаяния, просто вздохнуть поглубже и набраться энергии этого волшебного города гранитных набережных.
Было холодно, тёплые перчатки не спасали. Он стянул их и засунул руки поглубже в карманы, пытаясь размять окоченевшие пальцы. Неожиданно нащупал какие-то бумажки. Это было то, что осталось от денег, которые дал отец. Пять тысяч одной купюрой, тысяча и ещё по мелочи. 7150 рублей. Как он забыл о них?! Целое состояние! Недолго думая, набрал Кольку.
Николай приходился ему кем-то вроде троюродного брата, седьмая вода на киселе, был старше на два года и уже учился в универе на факультете прикладной математики и информатики, ещё и подрабатывал. Головастый до ужаса, и парень неплохой, компанейский. Они дружили с самого детства, особенно много времени проводили на даче, когда были совсем зелёные. Родители не то чтобы тесно общались с его семьёй, но на лето часто брали Колю к себе за город, однажды даже в Дубай, хорошо у них дружить получалось. Он был неродным сыном. Взяли Кольку из детского дома, когда тому едва три исполнилось. Все против были, только мама с отцом поддержали дальних родственников. А Колька, на зависть, таким мировым оказался! От него никогда не скрывали, что приёмный. Это же ничего не решает, зато живи без страха, что найдётся какой добрый и всю правду выложит в один прекрасный момент.
– Коль, привет! Тут дело одно к тебе есть.
