– Твой звездный час. Главная роль. Бери. Времена меняются.
– Угу, – осклабился Лигур. – Недолго им осталось. Временам.
– Видимо, кто-то сильно тебя любит, – злорадно сказал Хастур. – Вот Лигур, думаю, руку бы отдал за такой шанс.
– Точно, – заметил Лигур. Чью-нибудь, добавил он про себя. Вокруг хватает рук. Какой смысл расставаться со своей?
Хастур вытащил из глубин своего плаща потрепанный блокнот.
– Распишись. Здесь, – сказал он, сделав чудовищную паузу между словами.
Кроули, рассеянно вытащил ручку из внутреннего кармана. Она была тонкая, матово-черная, и выглядела так, словно запросто могла превысить любой установленный предел скорости.
– Ничего так ручечка, – сказал Лигур.
– Ей можно писать под водой, – заметил Кроули.
– Чего только не придумают, – вздохнул Лигур.
Кроули трагически вздохнул и вывел на бумаге сложный извивающийся знак, который на мгновение тускло засветился красным во мраке кладбища и тут же погас.
– Так что мне с этим делать? – спросил он.
– Получишь инструкции, – огрызнулся Хастур. – Чего ты беспокоишься? Столько веков работы, и вот, наконец, то, чего мы ждали.
– Да. Точно, – сказал Кроули.
В его внешности не осталось и следа той ловкости, с которой он выскочил из «бентли» пару минут назад. Зато появилась некоторая затравленность.
– Нас ждет момент вечного триумфа!
– Момент. Вечного. Именно, – сказал Кроули.
– И посредством тебя свершится это славное деяние!
– Посредством. Вот-вот, – пробормотал Кроули.
Он поднял корзинку так осторожно, словно она могла взорваться. В определенном смысле, через некоторое время именно это она и сделает.
Старшие по званию демоны молчали.
Когда «бентли» юзом ушел в темноту, Лигур спросил:
– Это по-итальянски, – ответил Хастур. – Вроде бы это значит «еда».
– А на кой он это сказал? – Лигур уставился вслед удаляющейся машине. – Ты ему доверяешь? – спросил он.
– Нет, – сказал Хастур.
– Правильно, – сказал Лигур. Хорош был бы этот мир, подумал он, если бы демоны начали доверять друг другу.
Кроули, прокалывая своим «бентли» ночь где-то к западу от Эмершема, схватил наудачу кассету и вытряхнул ее из хрупкой пластиковой коробочки, стараясь не рухнуть при этом в кювет.
В свете фар он разглядел надпись на кассете: «Времена года» Вивальди. Именно то, что нужно – легкая, спокойная музыка.
Он вставил кассету в «блаупункт» последней модели и нажал на кнопку.
– Ой-ей-ей-ей-ей-ей. Ну почему именно теперь? Почему именно я? – пробормотал он, а из динамиков рванулись на волю знакомые пассажи «Квин».
И вдруг Фредди Меркьюри обратился прямо к нему:
Кроули мысленно благословил магнитофон. Идею использовать электронику как средство коммуникации высказал он сам.
