Сергей всегда смотрит так, словно видит тебя насквозь. Вполне возможно, что так оно и есть. Врать ему и льстить бесполезно – он просто взглянет, и ты поймешь – твоя игра не удалась. Он всегда и во всем обыгрывал меня, пока, конечно, я не сделал то, что сделал. Не в азартном смысле обыгрывал, разумеется (хотя я так подумал, что Сергей вполне похож на азартного человека – может быть, в какой-нибудь другой жизни), но все же.

Я помню, еще до того, как устроился к нему на работу, представлял, как проходило бы наше знакомство. В самых разных вариациях. Больше всего, конечно, мне нравилось представлять, что я спасаю его от чего-то.

Сергей вовсе не казался мне хрупким, наоборот даже, он выглядел как человек, который мог за себя постоять. Но даже сейчас, когда я знаю его, я могу с уверенностью сказать – я, все-таки, сильнее. И представлял, как я, словно какой-то супергерой, раскидываю в стороны нападающих, а Сергей – нет, не кидается мне на шею, это было бы совсем не в его стиле – от всей души благодарит и соглашается выпить со мной. Хотя эта моя фантазия больше походила на сюжет для бульварного романа, которым зачитывались те странные женщины в метро (сам не читал, только одним глазком у такой, не подумайте), я все-таки любил представлять ее в самых мелких деталях, вплоть до лиц нападавших и одежды Сергея. В другое время фантазировал, что встречу его в каком-нибудь баре, перекинусь с ним парой слов, а он так хлопнет меня по плечу в конце вечера и скажет что-то типа «Хороший ты парень, Волков». Конечно, и эта фантазия была всего лишь фантазией – Сергей не любил бары, особенно такие, в которых привык выпивать я, а в ресторане мне с моим бюджетом делать (по крайней мере, в то время) было бы нечего.

Но сейчас, когда я знаю его уже так хорошо, я понимаю, что ни одна моя фантазия, даже самая смелая, просто не могла оказаться правдой. Такой уж человек Сергей – он не подходил ни под один привычный мне шаблон. Наверное, потому я так искренне хотел проводить рядом с ним как можно больше времени. Он был для меня как новый пистолет, единственный в своем роде, на котором можно выгравировать свои инициалы: он звучал иначе, он выглядел иначе, он был иным.

Я отвлекся, я отвлекся, так легко отвлечься, когда начинаю говорить о нем.

Так вот, обманывать Сергея не было никакого смысла. Ни мне, ни, тем более, каким-то журналюгам. Однажды к нему пришел иностранец (говорил бегло, но с жутким акцентом – я, помнится, еще подумал, что он впервые с носителем столкнулся), ну, пришел и пытался подловить его, врал, как желтушник. Сначала спрашивал о том о сем, я уж даже подумал, безобидный он совсем, а потом как давай про своего Цукерберга затирать. А Сергей держался с достоинством, я даже позавидовал ему. Я ведь, хоть и военный, человек вспыльчивый.