Когда Олег вновь водрузил нугара на железный стул, вид у того был изрядно побитый и помятый. А когда я направилась к нему с медицинским пистолетом, в глазах появилась паника.
— Что это? — дернулся пленник.
Лицо все в ссадинах и разбито. Олег постарался.
— В пистолете препарат, который обездвиживает тело. Нам же не нужно повторения того, что случилось сейчас?
— Если я не смогу двигаться, как же расскажу вам то, что знаю? — криво усмехнулся нугар.
— Это прекрасно, ты осознаешь, что скоро сделаешь чистосердечное признание, — промурлыкала я, делая укол в позвоночник чуть ниже шеи. — Но обездвижено будет твое тело, голова сможет двигаться, а ты — говорить.
Посмотрев на пленника, добавила:
— Должна тебе сказать, что я любительница классических видов дознания. За долгую историю их придумано множество. Но, может, ты хочешь все рассказать сам?
— Брендон меня убьет! — замотал головой мужчина.
— Посмотри на это с другой стороны, — заботливо проворковала я. — Он далеко, а мы рядом и собираемся тебя пытать.
— Пытки запрещены в Звездном союзе как метод дознания, — шумно сглотнул пленник.
— Мы чтим законы! — провозгласил Олег. — Но от случайностей никто не застрахован, и я могу случайно уронить на тебя кислоту.
Пленник все равно упрямо мотнул головой.
— Вот и славно! — обрадовалась я и взялась за щипцы.
Когда повернулась к нугару, пленник закричал:
— А как же гуманность и современные методы дознания?!
— Они неэффективны. С применением психопатических препаратов может быть утеряна часть информации. К тому же препараты оставляют следы. Старые методы лучше, — улыбнулась я и склонилась к пленнику.
Сидя на диване, я блаженно улыбалась и была абсолютно счастлива. Руки Олега разминали затекшие плечи. Жизнь удалась.
Звук открывающейся двери не вывел меня из состояния неги, чего не скажешь о недовольном голосе Ремарка.
— Руденко, вы не имели права!
Встав и поприветствовав старшего по званию, я вернулась в исходное положение.
— Имела, согласно пункту двенадцатому Звездного военного кодекса.
— Ваши вчерашние обстоятельства сложно интерпретировать как критические.
— Мы рисковали своими жизнями. Думаю, подобный риск подходит под данное определение, — осторожно заметила, чувствуя поддержку за спиной.
— Докладывайте, — приказал Ремарк, усаживаясь в кресло.
Я молча нажала несколько кнопок на коммуникаторе, и комнату заполнил голос допрашиваемого.
— Хорошо, хорошо я все расскажу, только уберите ее от меня!
Услышав вновь этот крик души, я передернула плечами, и их вновь принялись разминать руки Олега.
— У Брендона есть план — ограбление тысячелетия. Исполнители, такие, как я, не знают полностью всего. В курсе всей картины только приближенный круг: его подставное лицо в игре Широкова и Карла.
