15
0— Но, как оказалось, далеко не все.
— Не все, — эхом повторил государь. — Однако верных больше, родная. Верных всегда больше.
— Так ты вернешься в Кремль? — состроив печальную мордашку, уточнила императрица.
— Я не могу, — вздохнул мужчина. — Во-первых, защитник из меня сейчас аховый. Во-вторых, это будет неправильно воспринято обществом, а нам сейчас никак нельзя лишаться поддержки простого населения. И в-третьих… Ты — сначала императрица, а потом уже жена, мать и беременная женщина. Соберись. Иначе сожрут.
Ольга прикрыла глаза и сделала глубокий вдох, изо всех сил держась, чтобы не разрыдаться.
За дверью послышался шум, прервав тяжелую беседу и отвлекая императрицу от личных переживаний.
— Не больше одного посетителя! — верещал лечащий врач Его Величества. — Никакой работы!
Собеседник ответил что-то негромко, но явно очень внушающее, потому что доктор еще раз что-то невнятно пискнул, и затем дверь, наконец, распахнулась, являя чете Романовых высокого, тощего врача, с самым недовольным видом пятящегося от наследника престола.
— Ваше Величество, вы меня извините, но как ваш лечащий врач, я категорически запрещаю вам вставать и тем более работать! — предпринял последнюю попытку доктор. — Такое истощение! Просто чудо, что вы не погибли!
— Его Величество не будет вставать и работать, — спокойно проговорил цесаревич. — Но он же может дать своему любимому сыну пару советов?
Лечащий врач поджал губы, но что он мог сделать с этими Романовыми?
— И не вставать! — повторил мужчина и вышел, закрыв за собой дверь.
— Отец, матушка, — цесаревич склонил голову, приветствуя родителей, а потому не заметил той гордости, что мелькнула в глазах у императора.
К Дмитрию Романову вошел не юноша и не сын, к нему вошел наследник престола Российской Империи. И это вызывало естественную отеческую гордость и, что греха таить, успокаивало мужчину и немного примиряло с собственной вынужденной слабостью.
— Садись, — государь кивнул на свободный гостевой стул. — Рассказывай, что за советы тебе нужны. А заодно, чем увенчались поиски моего любезного брата.
Брата, которого Дмитрий Романов готов был убить, если бы у него тогда оставалась хоть капля магии.
После того, как я попал под прицел камер всех телеканалов, а мое лицо оказалось на страницах всех газет, я на себе прочувствовал жизнь рок-звезды. Парни хотели пожать мне руку, угостить сигареткой или бокалом чего поинтереснее, девиц не останавливал статус «помолвлен», они готовы были бросать в меня не только чепчики, но и кое-что не менее кружевное.
Но это простолюдины.
Аристократы вели себя сдержаннее, гораздо сдержаннее.
