26
0Тоскливый страх, который только что испытывал бульдозерист, сменился истеричной удалью, приступом диковатого куража, порожденного в том числе и отчаянием, — Тимоха понимал, что, кроме него, послать на холм Валиеву некого, и если он откажется, то получит от взбешенного Марата неприятностей по полной программе. Положив руки на рычаги и с удовольствием ощутив привычную дрожь работающего двигателя, Тимоха неожиданно почувствовал прилив уверенности: послушная его воле сила, спрятанная внутри гигантского бульдозера, вызывала уважение, вряд ли потертый холм сможет противопоставить ей что-либо.
Нож грубо вошел в землю, тяжеленная машина зарычала, разразилась дополнительной порцией выхлопных газов, но уверенно продолжила движение.
Больше всего Тимоха боялся именно этого момента — первого удара ножом. Он убедил себя в том, что если Сухая горка таит в себе угрозу, то проявится она сразу, как только бульдозер пересечет невидимую черту — Тимоха даже придумал эту черту — воображаемую линию, проведенную между двумя массивными камнями, и зажмурился, когда нож подобрался к ней, но … ничего не происходило. Бульдозер послушно рвал сухой дерн, нож входил в землю, как в масло, легко выковыривал камни и оставленные лесорубами пни.
— Повезло! — Валиев облегченно выдохнул и потянулся за сигаретами. — Проскочили!
Тимоха, словно услышав слова Марата, несмело улыбнулся и вытер пот.
И в этот момент бульдозер остановился.
Резко. Так, будто наткнулся на невидимую стену, и расслабившийся было Тимоха едва не вылетел из кабины через лобовое стекло. Валиев длинно выругался. Двигатель в ответ пробурчал что-то неразборчивое и пару раз чихнул.
«Заклинило!» Мысль прозвучала за мгновение до того, как Тимоха сообразил, что двигатель продолжает работать.
— Уперся?! Назад помалу! — приказал Валиев. — … сидишь?!
— Сейчас! — Тимоха передернул рычаг, надавил на педаль, двигатель рявкнул, заставив завибрировать корпус, но бульдозер даже не шелохнулся. — Приехали, блин!
— Нож подними, паскуда, — обреченно (а кому понравится второе ЧП на одном холме?) посоветовал бригадир. — Нож тебя держит, … мать.
Ругаться с Маратом Тимохе не хотелось, у него просто не выдержали нервы.
— Да поднимаю я нож!! — заорал бульдозерист, выскакивая из кабины. — Не поднимается он, блин!
— Еще попробуй, … мать!
— Ты у нас бульдозерист, … мать, ты и поднимай.
Не очень длинная, но довольно содержательная речь Тимохи закончилась гневным ударом ногой по ни в чем не повинной обшивке кабины. Был ли этот пинок силен необычайно, или просто так совпало, но сразу же после него внушительная часть Сухой горки обрушилась.
