Катя? КАТЯ?!
Чашки зазвякали от того, как резко Кир вскочил на ноги.
- Катя?! С ней все в порядке?!
Он не вспомнил о ней. Нет, не так. Он бы не вспоминал о ней, если бы ему дали такой шанс. Но вся эта круговерть, служебное расследование, недовольство отца - все было из-за нее. Из-за девушки Кати.
Наверное, Кир ушел бы и оставил ее там. Смог бы. В конце концов, чувство служебного долга ему кое-как, но привили. Если бы ДО. А как было уйти и оставить ее в том подвале ПОСЛЕ - Кир не представлял. Всю меру последствий - представлял. И даже понимал, что может-таки исчерпать терпение отца и порушить дипломатическую карьеру. Но все это никак не перевешивало невозможность оставить там девушку, которую ты... И пусть это только физиология. Но невозможно же уйти и оставить женщину, которую ты...
Так и не подобрал слов, но оставить - не смог. Пусть есть состоятельный папа, пусть могут собрать деньги. Тут, в Африке, иногда решает только одно - везение. И коль скоро фортуна повернулась лицом - пусть она повернулась к Кате. А его фортуна ко всем привычная. Поэтому отправил ее вместо себя. Потом пожинал плоды. А теперь вот еще - и папа. Зачем - папа? Ведь девочку же освободили, отпустили? Ему так сказали.
Ой, как переполошился весь. Вскочил, чуть чашки не уронил, разволновался. И вся напускная невозмутимость слетела разом. И сразу вылезло настоящее.
Хороший мальчишка. Немного на взводе, очень себе на уме, капельку самовлюбленный, чуточку нагловатый. Всего в самый раз. Глаза умные, цепкие, уверенность в себе не напоказ, настоящая. Окончательно уверившись в своих впечатлениях, Дмитрий Иванович кивнул сам себе и сделал еще глоток. И кофе хороший готовит.
- С Катей все в порядке. Она в Москве, жива, здорова, благополучна.
И беременна. От тебя, малыш.
Малыш выдохнул, как проколотый шарик, и рухнул обратно в кресло. Картинно и по-настоящему одновременно. В один глоток осушил кофе. И уставился на чашку.
- Ой, извините, я ваш кофе выпил.
- Ничего страшного. Кофе не коньяк, много не выпьешь.
Мальчик стрельнул в Тихомирова косым, немного ошалевшим, но вполне себе проницательным взглядом.
Встал, достал из бара бутылку.
- Коньяка нет, виски будете?
- Спасибо, воздержусь.
Бутылка осталась на столе не тронутой между ними, словно веха, как судья.
- Вы по-прежнему не понимаете?
- Нет, - мальчик покачал головой. - Но я очень рад, что с Катей все в порядке.
- В порядке. Да. Более чем. Она беременна. От тебя.
Тихомиров с удовольствием наблюдал за проваливающимся внутрь себя парнишкой. Взгляд постепенно стекленел. Да, мальчик, это надо осознать. Минуту тебе дам. Или даже две.
Чуть дрогнувшей рукой господин Коробейников-самый-младший налил в чашку от кофе виски. И выпил, не поморщившись. Взгляду это осмысленности не придало. Но хоть какая-то живость образовалась.
