Хотелось бы знать что… Если его замучила совесть, он мог и размахнуться…

– Римма, наберись терпения и, пожалуйста, что бы там ни оказалось, веди себя прилично. В конце концов мы совсем не бедные люди, у тебя есть все, что можно пожелать…

– А если твой папенька тебе вообще ничего не оставил?

– Значит, такова была его воля, я не буду в обиде.

– Так уж и не будешь? Бессеребреник, значит?

– Я не бессеребреник, но с отцом в последние годы у нас были сложные отношения…

– Да я просто уверена, что он все оставил этой твоей сестрице…

– Ты сама себе противоречишь. То он чем-то одарил эту несчастную женщину, то Марго. Наберись в конце концов терпения, сегодня все узнаешь.

– А ты эту бабу видел когда-нибудь?

– Не помню. Может, и видел, но раз не запомнил, значит, ничего интересного. Ей должно быть уже под сорок.

– Ну, уже не твой возраст. Ты молоденьких любишь.

– Тошка, ты чего так рано вскочила? Еще восьми нет.

– А там Эличка большую стряпню затеяла… Мам, ты знаешь, эта Тася клевая, с мозгами.

– Мы с ней двоюродные, да?

– Нуцико уверяет, что мы с ней похожи.

– Действительно, некое семейное сходство улавливается.

– А ты нас сегодня в город сплавляешь?

– Да, Тошка, нечего вам тут сегодня делать, да и Тася никогда в Москве не была.

– А может, нам заночевать в городе, в театр сходить?

– Сходите. В какой ты хочешь, я позвоню…

– Таська в Большой просится, она оперу любит.

– Батюшки светы, такое еще бывает, чтобы ребенок оперу любил? Чудеса да и только.

– Она, между прочим, классно поет.

– Странно, Аля мне ничего не говорила.

– Скажет еще. Так что насчет Большого?

– Попробую, но я не уверена, что там сегодня опера.

– «Пиковая дама», я в Интернете посмотрела.

– Хорошо, но сейчас рано кому-то звонить.

– А ты Пундику позвони, она рано встает.

– Слушай, хорошая мысль, если у Таси голос и слух, то лучше Пундика в этом никто не разберется. Давай телефон.

Матильда Пундик была старой подругой покойного композитора, его тайной воздыхательницей и профессором консерватории по классу вокала. Но в семье никто никогда за глаза не называл ее Матильдой или Матильдой Наумовной, все звали ее только по фамилии – Пундик или Пундичка.

– Матильда, я не слишком рано?

– О, что ты, королева Марго, я уже два часа как на ногах, у меня же столько процедур – подышать в трубочку, сделать зарядку, потоптаться в холодной водице… Хотя зачем я это рассказываю тебе, ты молода, хороша собой, умна… Зачем тебе мои старческие бредни. Я хотела спросить, ты хоть вспомнила о годовщине?

– А на кладбище не была!

– Была, но, вероятно, позже вас, видела ваш букет, вы как всегда верны себе.