– Мам, ты знаешь, она такая классная… Мы с ней так подружились…

– Значит, ты хочешь, чтобы летом она жила у нас?

– Аск! А тетя Аля согласится?

– Ты у меня самая суперская мать на свете!

– Вы что-нибудь ели?

– Ели! А потом еще Даниил Аркадьич возил нас в кафе.

– Мам, ну он же клевый!

– Ты его разлюбила, да?

– Знаю, не мое дело.

– Ты у меня самая суперская дочь на свете.

– Значит, у нас нет проблем отцов и детей?

– Ты меня уморишь, ладно, пошли в дом, тетки уже истосковались по тебе.

– А как вчера прошло?

– Нормально, я даже не ожидала.

– И Риммочка не возникала?

– Нет, представь себе.

– Ох, не к добру это, ох не к добру! – дурашливым старушечьим голосом проговорила Тошка.

Как я ее люблю, с некоторым даже удивлением сказала себе Марго.

– Мама, ты знаешь кто такая Матильда Пундик?

– Как? Матильда Пундик? Что-то я слышала, папа твой рассказывал… Кажется, какая-то полоумная певица, влюбленная в твоего деда. А что?

– Она вчера водила нас в театр…

– Мам, ты знаешь, что она сказала?

– Откуда же мне знать? – слегка рассеянно улыбнулась Аля. – Так что она сказала?

Ей не до меня, подумала Таська. Неужто так из-за квартиры прется? Девочке расхотелось говорить…

Аля вдруг почувствовала, что дочь обиделась.

– Таська, сейчас же говори, что такое важное сказала эта самая Матильда?

У Таськи сверкнули глаза.

– Она сказала, что у меня голос! Настоящее оперное сопрано! И слух! И внешность! И она будет меня учить! Вот!

Аля растерялась, но не подала виду и схватила дочь в объятия, нельзя разочаровывать девочку.

– Таська, неужели это правда?

– Самая-самая настоящая правда! И она хочет, чтобы ты обязательно с ней встретилась, поговорила… Она считает, что мне еще полгодика надо помолчать, освоить азы, и тогда…

– Помолчать? У тебя еще будет ломаться голос?

– Нет, у девчонок не как у мальчишек, но с возрастом может меняться тембр и вообще до шестнадцати лучше голос не трогать, и потом я даже нот не знаю, а без нот куда же.

– Да, это моя вина, я в музыке ничего не смыслю, слуха совсем нет, думала и ты в меня, а вот, оказывается, что… Значит, ты будешь примадонной? Будешь петь в Ла Скала?

– Если не буду лениться, так Матильда сказала! Знаешь, она кормила нас обедом и в бульон бросала зеленые оливки… Еще говорила, что их ел Парис… У нее на столе пыльный ковер…

– Погоди, – вдруг сверкнула глазами Аля, – а у нее Нефертити на окне не стоит?

– Ну да, такая египетская головка, ну, помнишь, у тети Лены такая на пианино стояла?

– А… Я не заметила, а что?

– Мне твой папа рассказывал… Наверное, про нее. У нее был когда-то муж, Сережа тогда еще совсем пацанчиком был и отец послал его к этой Матильде за какой-то книгой, что ли, сама Матильда была больна, лежала в постели, а на окне стояла Нефертити.