От мысли, что Стас может пострадать, в горле образовался какой-то ком, который вырвался на волю рыданием. Но Ася даже не шелохнулась, продолжая вести молчаливый диалог с собственным отражением.
Она не знала, сколько так просидела. В туфлях, плаще, прислонившись в двери и безмолвно рыдая. Из такого состояния ее вывел нерешительный стук в дверь, а затем негромкий голос:
— Ася, открой, пожалуйста. Я тебя очень прошу. Это важно.
Пришел! Все-таки не плюнул, не решил пойти по пути наименьшего сопротивления. Неужели и правда….
Торопливо вытерев слезы, Ася сбросила туфли, сняла плащ и забросила его куда-то на вешалку. И только после этих нехитрых манипуляций открыла дверь.
Он стоял на пороге с немного виноватым видом, почему-то скрывая руки за спиной. Посмотрел на нее, заметил покрасневшие глаза, но вслух произнес совсем другое:
— Прости меня, Ася… Пожалуйста… Неправильно было от тебя это скрывать, с самого начала это знал. Но я слишком сильно боюсь тебя потерять, — шагнул вперед, нежно коснулся щеки. — Мне непросто будет обо всем рассказывать. Но я попробую. И, надеюсь, ты тоже. А сейчас просто прости меня… Не могу видеть твои слезы.
— Я…. — в который раз у опытного журналиста банально не нашлось слов. То ли комок в горле мешал, то ли рядом с этим человеком вообще дар речи отказывал. Но они и не требовались. Особенно когда Белозеров достал из-за спины вторую руку и протянул букет из разномастных цветов, глядя на который Ася расхохоталась сквозь слезы:
— Ты что, ободрал клумбу?
— Мне они нужнее, — ничуть не смутился Белозеров, с нежностью глядя на собственную персональную феечку. — Попробуешь простить?
— Это будет непросто. Но раз уж ты пошел на такие жертвы, — она снова хихикнула, уткнувшись носом в цветы, — придется попробовать.
— Это просто потрясающе, — выдохнул Стас, восторженными глазами косясь на раскинувшееся перед ним полотно. Картина была прекрасна: даже он, столь далекий от искусства, готов был это признать. На широком полотне раскинулся город в лучах заката, настолько нежный и воздушный, что, казалось, он просто парит в воздухе. Это было настолько красиво, что даже не верилось, что это вышло из-под руки человека, который недавно пьянствовал вместе с его феечкой. Правда, что картина стоит таких баснословных денег, какие запросила Бубнова, тоже не верилось.
— Да, молодой человек, вынужден с вами согласиться, — немолодой мужчина интеллигентного вида поправил на носу очки и взял картину в руки. — Удивительно талантливая вещь. Немного отличается от остальных работ Вишняковой, но барышня явно осваивает новые жанры, движется вперед.
