Он словно не верил мне. Я и сама не понимала, что делаю, но инстинкты вопили, что так правильно. Что с одержимыми не спорят, им не перечат - их убивают! От этой мысли сжалось сердце.

- Я очень люблю тебя, Юнор, - тихо произнесла я. - Ты помнишь те бусы из рябины, что подарил мне в детстве? Я до сих пор храню их.

- Да, - он моргнул. В его глазах плескалось красное пламя. - Я ещё тогда знал, что ты должна быть моей. Только твоя мамаша была против. Она и слышать не хотела о том, что ты моя истинная. Она говорила, что я одержим. Глупая баба, а отец прислушался к ней и не отдал тебя мне. Но он пожалел. Все они пожалели. Я истинный альфа. Только я!

Замерев, я с трудом поняла смысл его слов. Истинный альфа. Мой взгляд метнулся к Ули. Он был причиной её сумасшествия: Юнор подавлял и ломал её, превращая в марионетку.

- Конечно, они ничего не понимали, - шепнула я.

- Она хотела забрать тебя. Хотела сбежать, но я не позволил. Это я сдал их. Я убил твою ведьму мамашу своими руками!

На меня волной накатила такая лютая злость, но я сдержала её, вымученно улыбаясь, мечтая всадить в его сердце нож. Глубоко, под рёбра. Он сделал меня сиротой. Отнял мать и мужчину, что мог стать мне любящим отцом.

В этот момент Юнор умер в моём сердце.

Его нет.

А эта падаль должна заплатить!

Теперь я знала, что значит ненавидеть. По-настоящему. Всей душой.

Порыв сильного ветра обрушился на его спину. Юнор дрогнул и взглянул на небо. Там буквально на глазах собирались чёрные тучи, грозясь обрушиться на нас снегопадом. Холодало.

- Мы скоро приедем в лагерь, - прошипел он не своим голосом, - там ты станешь моей.

Склонившись, Юнор снова впился в мой рот, больно кусая и царапая клыками. Я ощутила солоноватый привкус собственной крови. Наконец, отпустив меня, он отошёл от телеги и накинул на голову капюшон. Полог опустился на место, оставляя нас в полумраке.

Телега снова двинулась вперёд.

- Я не хочу становиться, таким как он, - тихо запричитала Ули. - Я не хочу.

Я же сидела, не в силах пошевелиться. Кнесе, придвинувшись ко мне, обняла.

- Прости мне мою трусость, - её голос дрожал.

- Я беременна, Кенесае. Мне никак нельзя сдаваться ему. Мне нельзя. Дьярви не поверит, что это его ребёнок: даже если виду не подаст, всю жизнь будет криво поглядывать на дочь.

- Что ты, Розанна, не говори так. Мой брат не такой. Мы сбежим. Этот Зверь никого не тронет. Ты ведь сама говорила, нужно верить в лучшее.

- Что было с тобой, Кнесе? - мой голос дрожал. - Расскажи.

Какое-то время она молчала. Телега тряслась на ухабах. Снаружи хлопьями повалил первый снег.

- Я тогда только вошла в пору невесты, - негромко произнесла молодая женщина. - Мой зверь ещё не окреп. Я была красивой девушкой. Кенесая Сереброволосая. Братья перешли дорожку одному военачальнику.