Просто делаю то, что никогда себе не позволяла.

Нарушаю правила. Поступаю плохо. Отравляю себя, лишь бы не думать. Не чувствовать. Не знать, что всем плевать на меня.

С трудом, но я все еще соображаю. И, черт побери, понимаю, что уже пора. Пора завязывать с попытками быть нормальной.

Поднимаюсь из-за столика. Кругом все плывет. И в этой какофонии звуков, состоящей из музыки, голосов, смеха, я пытаюсь взять ситуацию под контроль. В общем, безуспешно, но я не сдаюсь.

— Эй, ты куда? — доносится до меня голос Арсения.

Он, что странно, почти не отходит от меня за весь вечер, то и дело предлагая выпить или покурить. От последнего я упрямо отказываюсь, а вот с выпивкой явно перебрала. Нужно было сразу послать его на фиг с попыткой напоить меня, потому что теперь Арсений выиграл. Я, черт побери, пьяна! И это с двух, а может, и трех (что-то я уже путаюсь) банок пива.

— Мне выйти надо. На свежий воздух.

Я задыхаюсь. В прямом смысле этого слова. Тут реально уже не продохнуть от дыма.

Арсений поднимается следом за мной.

Стараюсь сфокусировать зрение на нем, потому что иначе меня начинает жёстко мутить.

— Ты такой джентльмен, — нервно хихикаю.

Арсений морщится и отмахивается.

— Для тебя, сестренка. Всё для тебя.

— Кажется, ты уже перегибаешь.

— Со всеми этими сестренками и братиками, — фыркаю и иду, куда глаза глядят. Если честно, ориентируюсь плохо, но Арсений помогает мне пробраться через толпу и выйти на свежий воздух через вторые двери.

Все еще стоит жара, но уже не такая испепеляющая. Я задираю голову и вдыхаю вполне нормальный воздух, хотя чувствую, как в собственных легких до сих пор стоит запах сигаретного дыма.

— Лучше, — киваю, смотря на улыбающегося Арсения.

— Неа, — качаю головой. — Мне нужно возвращаться. Уже поздно.

Арсений начинает смеяться. И мне, по правде говоря, совершенно не нравится его смех. Какой-то он нервный, жесткий, визгливый. Отсмеявшись, Самойлов приближается ко мне и хватает за локоть, явно намереваясь утащить в клуб обратно. Я едва ли могу сопротивляться. Ноги ватные, в голове шум и круговорот безумных мыслей, через которые с трудом пробиваются слова парня:

— Элла, сейчас только десять! Ты ребенок, что ли?

Его пальцы впиваются в мою кожу. На миг я трезвею и вспоминаю, как крепко могут держать его руки, как больно могут впиваться его пальцы, и мне становится страшно.

— Арс! — меня перебивает чужой голос.

Самойлов тоже слышит и отворачивается, но вот хватку не ослабляет. Его пальцы все еще впиваются в мою руку, и я пытаюсь сбросить его ладонь, вот только безуспешно.

— О, Шах! Куда ты пропал?

Я перестаю бороться с Арсением и смотрю на Макара, который действительно куда-то пропал полчаса назад. Все, что я помню, что ему кто-то позвонил, и он ушел из-за стола, так и не взглянув на меня.