Впрочем, судя по всему, это ненадолго. Тихон с подручными сейчас немного подкрепятся и снова примутся за дело. Тогда сразу же станет жарко. Особенно ему. Где-то справа стоял стол из грубо отесанных досок, на котором лежали отобранные у него револьверы и прочие вещи вперемежку с выпивкой и разнообразной снедью. Бандиты, как по нотам разыгравшие перед ним спектакль, теперь толпились вокруг стола, поглощая как не в себя стакан за стаканом хлебное вино, тут же закусывали, разбрасывая целые куски пищи.

– Что, ваше благородие, молчите? – вспомнил о пленнике один из них, изображавший из себя прежде кучера. – Прежде куда как разговорчивы были!

Последние слова были встречены одобрительным гоготом его приятелей и презрительным молчанием офицера. Очевидно, такая реакция не пришлась по нраву липовому извозчику, и тот нарочито ленивой походкой двинулся к узнику.

– Ах ты, паскуда, – злобно ощерился он и потянулся к горлу Дмитрия грязными пальцами, – да я тебя…

– Годи! – остановил его Тихон. – Успеешь еще. Сперва надо его заказчику показать. Может, тот чего поспрошать пожелает?

– Какому еще заказчику? – впервые проявил любопытство пленник.

– Скоро узнаешь, – ухмыльнулся Щербатый, но видимо, будучи не в силах удержаться, продолжил: – Ты, ваше благородие, одного уважаемого человека обидел, и теперь перед его друзьями за это ответить придется.

В голове Будищева начало кое-что проясняться. Прежде он был уверен, что у бандитов нет никакого резона расправляться с исправно платящим клиентом, но он не принял в расчет, что может найтись кто-то более могущественный, способный в два счета нагнуть мелкого главаря и заставить его делать все что угодно. Вот только кто это?

– Так что, господин флотский, – продолжал разглагольствовать Тихон, – каюк тебе. А потому последний раз прошу по-хорошему, облегчи душу, скажи, где денежки прячешь?

– В банке Штиглица, – ухмыльнулся разбитыми в кровь губами Будищев. – Хочешь, доверенность напишу?

– Может, и так, – не стал спорить уголовник. – Только ведь я тебя за иные денежки спрашиваю. Не может же быть, чтобы у человека, такими делами промышляющего, под рукой ничего не было! Так что не гневи душу, рассказывай, а мы потом за помин твоей души выпьем да свечку в церкви поставим. Глядишь, как невинно убиенный в рай попадешь!

Услышав последние слова главаря, подручные едва не покатились от хохота по полу, и только висящему на балке подпоручику было не до смеха.

– Ты знаешь, за что я убил Крашенинникова? – едва слышно спросил он Щербатого.

– А мне без разницы!

– За то, что он был замешан в покушении на царя, – пояснил ему Дмитрий.

– Нет, не вру. И остальных за то же самое. Я помощник начальника охраны императора. Меня искать будут и, что характерно, найдут.