Остров везения

В другой раз на небе я рассматривал своего давнего друга кота Фараона, он, как мне показалось, даже помахал мне лапой, а мой сосед-малыш неожиданно определил, что это трактор.

– Смотрите-смотрите! – громко обратился он теперь ко всем сразу, поскольку мама его куда-то исчезла. – Смотрите, какой трактор по небу едет!

Все дружно подняли головы и принялись кивать, мол, точно, трактор, наверное, чтобы не обидеть ребенка. Я присмотрелся внимательно еще разок и… Ну, в общем-то, если честно, морда у нашего Фараона действительно была похожа на тракторный отвал. Когда мне становилось грустно, на небе почему-то появлялись профили моих любимых подопечных – вот Иван Савельевич щурится, пытается жать на правильные кнопки своего допотопного мобильника, вот Сашка сидит на лавочке со своей подружкой, а вон у горизонта сидит моя бедная старушка Полина Фотеевна, некогда назвавшая меня своим сынком.

Все они появляются то тут, то там. Если бы не круиз, никогда бы я не познал глубину и красоту неба. Мы ведь, поводыри, служаки приземленные, нам на работе некогда небо разглядывать, а тут я точно как в раю.

Узнал термины морские. Вот вы знаете, кто такой кок? А камбуз? А между тем это такие очень вкусненькие словечки.

Кок – судовой повар, а камбуз – кухня, где повар ваяет свои кулинарные произведения. Вы, наверное, сейчас думаете: Трисон ошибся, поваров со скульпторами перепутал, дескать, это они ваяют, а коки, кулинары, повара – готовят. Нет, дорогие друзья, то, что вытворяли коки (а их здесь много) на нашем корабле, это нельзя назвать просто приготовлением пищи. Я однажды увидел статую рыцаря и обомлел – залюбовался ею. Думаю, надо же какое красивое произведение искусства. Мимо проходила семья индусов, с ними мальчик лет шести-семи. Он остановился, посмотрел на рыцаря, отломил ему голову и сунул ее себе в рот. Я испугался, мне первое, что пришло в голову: сейчас поперхнется. Ан нет. Парнишка пожевал-пожевал фрагмент скульптуры и проглотил ее. Оказалось, судовые повара здесь такие хлеба выпекают. А вы говорите «перепутал».

Я все мечтал до рубки добраться, это такое помещение на корабле, из которого управляется вся наша «посудина», как называл ее Василий Михайлович. Так мне хотелось увидеть все своими глазами. Но туда пассажиров не пускают – прежде всего, безопасность.

Зато я лично несколько раз общался с капитаном. Он родом из Болгарии и довольно-таки неплохо говорил по-русски.

– Лабрадор – какая прекрасная порода, – встретив нас однажды с Тамарой Исаевной на палубе, воскликнул капитан. Я сразу полюбил нашего капитана. Да, кстати, пока не забыл, сообщу. Знаете, как на флоте еще называют капитана? Мастер! Можете называть его капитаном, а можете мастером. Кому как нравится.

– Полностью с вами согласна, – отвечает Тамара Исаевна.