Для этого мне вновь придётся ехать в места, которые я не люблю. Холодные, суровые и злые места. Хотя… По радио передавали, что в Никополе сейчас два градуса тепла. Это вам не минус сорок.

Приняв решение, я взялся за дело.

Для начала пошёл к Феде и прямо сказал:

— Камрад, держава в опасности.

— Чего? — толстяк валялся на своей кровати со здоровенными наушниками на голове и слушал кассетный плеер. Да-да, они появились аккурат в этом году. Хит сезона. — Сгинь.

Я присел рядом и снял наушники с головы оружейника.

До моего слуха донеслись звуки чего-то разухабистого, подозрительно напоминающего рэгги.

— Ярик посоветовал, — нехотя ответил толстяк. — Род Шмарли.

Федя у меня трудился, как пчела. Весь вечер. И причина его плохого настроения лежала на поверхности — я прочно ассоциировался с образом физрука-садиста, испортившего пацану жизнь.

— Потом дослушаешь, — я нажал клавишу на плеере. — Родина ждать не будет.

— Давай без этого, а?

Моё лицо стало серьёзным.

— Дружище, я не хочу тебя заставлять. Самому всё это не нравится. Скажу так: если мы сейчас не поработаем, то лишимся всего.

— В смысле? — мальчишка привстал на локте.

— Всего вот этого, — я обвёл руками комнату, вкладывая в жест более широкие понятия. — Красной Поляны, твоих друзей, школы. Нам придётся сваливать, потому что армия Халифата прорвёт границу и вторгнется в Фазис. Мы уберёмся отсюда, но вот Ухтышечка и твои одноклассники… Они — нет.

Наверное, этот разговор давно вызревал.

Паренёк ещё мал, чтобы задумываться о серьёзных вещах. В этом возрасте война кажется чем-то романтичным. Вроде как сюжет боевика или комикса, мехи из твоей коллекции игрушек, сериалы по телеку. Ты знаешь, что она есть, но плохо представляешь, что это за хрень.

Потому что не хватает знаний.

У меня знаний хватает.

Больше, чем хотелось бы.

Лицо Феди вдруг стало серьёзным.

— Хочешь сказать, они умрут? Мгелика и остальные?

— Кого-то мы вытащим. Но Бродяга не резиновый.

— И… что нам делать?

— Я решаю этот вопрос. Просто помоги. Сейчас надо остановить людей, которые хотят устроить землетрясение в Персии. А там крепость с нашими людьми.

— Хочешь сказать, мы сейчас не за деньги воюем?

— Нет. Я сражаюсь за то, что нас окружает.

Федя завис на пару секунд.

— Извини, Сергей.

Из меня, наверное, не очень хороший родственник получается…

— Перестань. Ныть все могут. А ты сделай вещь, которая всё исправит.

Молча встал, вышел из комнаты, оставив дверь открытой. Спустя пару минут вернулся, но без бутерброда, сарделек или запеканки. В руке юного героя сиял стакан, наполненный свежевыжатым гранатовым соком. Ополовинив стакан, оружейник уселся за стол, скинул с него учебники и тетрадки, придвинул Проектор.

— Погнали, чего уж там.

И мы погнали, предварительно связавшись с Ольгой.