Правда, тогда на охоту выйдет бородач… Ох, куда ни глянь, одни неприятности.
Дом Чарльза показался из-за поворота, и я буквально онемела от роскоши. Хорошо живут родственники, ничего не скажешь. В воротах вроде никто не стоял, с обвинениями и упреками не ждал. Кузен помог мне выйти из кареты и повел к входу.
Я твердо ступала по каменной дорожке и с ласковой акульей улыбкой вытаскивала руку из дружеской хватки Чарльза. Вот сейчас как откроется дверь, а там…
Дверь открылась, и на пороге возник суровый мужчина в блестящем сюртуке.
– Это Морриган, наш дворецкий, – пояснил кузен.
Дворецкий отвесил безразлично-учтивый поклон в мою сторону и обратился к хозяину:
– Господин Чарльз, вам пришла телеграмма.
Только сейчас я заметила в его руках (в белых печатках, буржуи) серебряный поднос с лежащим на нем листком. Душа тут же ушла в пятки.
– Еще одна? – Чарльз вчитался в текст. – О, это опять от вас, кузина…
– Неужели? Какая неожиданность. И что же я пишу?
– Что задержитесь с приездом на две недели, – удивленно ответил Чарльз.
В его взгляде, вопросительном и немного беспокойном, мелькнули искры недоверия, но тут же исчезли, стоило мне рассмеяться:
– Ах, это я поторопилась отправить! Скорбь от потери мужа так сильно влияет на эмоциональное состояние, – пожаловалась я, выхватывая телеграмму из его рук. – Но раз приехала, то нужды в телеграмме больше нет. Чарльз, дорогой, могу попросить об услуге?
– Конечно, – несколько растерянно ответил парень.
– Мне бы очень хотелось умыться. Не покажете гостевую комнату?
Уж не знаю, чья очередь дежурить сегодня в небесном чертоге, но ему определенно стоило сказать спасибо. Так мне еще ни разу не везло.
Две недели! Целых две недели, которые надо потратить с умом. Я не сильно уповала на отсутствие вдовушки, все равно ведь приедет, и тогда мне несдобровать. Но эти две недели собиралась провести так, чтобы не жалеть о бездумно потраченных минутах.
В общем, я решила найти способ вернуться домой. Смешно, правда? Хоть мемуары пиши «Как найти дорогу в свой мир за четырнадцать дней»! Но мне было не до смеха.
Комната, которую выделил Чарльз, оказалась большой, темной и аскетичной. Видимо, у них в моде минимализм. А может, для вдовы специально постарались: типа скорбь, траур и прочие увеселения.
– Добрый день, ваша милость, – прозвучал позади тонкий голосок.
Я торопливо обернулась и наткнулась на девицу лет шестнадцати.
– Я Фия, ваша новая горничная, – она чуть присела и разгладила белый передник, аккуратно повязанный поверх коричневого платья. Прямо как у школьницы советских времен. – Господин Чарльз приставил меня к вам в услужение.
– Прекрасно, – выдала я.
Хоть будет кому платье зашнуровать, а то уже замучилась, не ровен час спадет.
