Отпусти меня, Саид, – выговорила с трудом, потому что от страха пересохло горло. И как ни странно, боялась я вовсе не Саида и того, что лежала под ним совсем голая.
Он пару раз моргнул, но лицо так и осталось перекошенным от гнева, а то, что упиралось в мою промежность сквозь тонкие трусики, говорило о его состоянии более чем красноречиво.
– Саид! – рявкнула ему в лицо, и Хаджиев отпрянул, оттолкнувшись от меня руками. Судя по звуку звенящей пряжки, застегнул штаны и сел на кровати спиной ко мне. Увидев в полутьме очертания его тату, выдохнула. Я вернулась в реальность. Всё нормально. Шевцова здесь нет. Есть только разъярённый как зверь Хаджиев…
– Что он делал с тобой? – сгорбившись своей огромной, широкой спиной, он упёрся локтями в свои колени и чуть повернул голову в сторону, видать, ожидая моего ответа.
Натянула одеяло до шеи, сжалась всем телом, пытаясь унять дрожь, что пробирала, казалось, аж до костей. По-хорошему, сейчас бы прогнать этого постельного топтыжку взашей, но сражаться ещё и с ним не было сил. Ни физических, ни моральных… Хватит сволочи, пытающей меня по ночам. Тело будто в огне горело и зверски хотелось пить.
– Принеси воды, – попросила тихо, и глаза защипало от слёз. Он повернулся, внимательно взглянул на меня.
– Нет, мне охренительно. Принеси воды! – повысила голос, но получилось как-то пискляво, истерично.
Хаджиев поднялся во весь свой исполинский рост, молча пошёл к двери, а я уткнулась носом в одеяло и заплакала. Заревела так, как не позволяла себе уже много лет. Выплёскивая из себя всю горечь и боль, что чёрным осадком накопились в израненной до кровавых язв душе. В груди жгло от этих непролитых слёз, разрывало мышцы и крошило кости, я задыхалась, цепляясь за край одеяла, будто держась за реальность, чтобы снова не ускользнуть во тьму. Туда, где меня ждёт мой персональный ад – мои воспоминания.
Саид взял меня за запястья, сильно сжал их, убирая мои руки от лица. Открыв глаза, встретилась с ним взглядом.
– Он насиловал меня… Но делал это не один. С ним были его друзья. Они меня… По очереди… Накачивали наркотиками и алкоголем, я отрубалась и они… – из горла вырвался рваный всхлип, а лицо Саида закаменело. Мне даже показалось, что оно побледнело. – Я просыпалась в собственной блевотине, иногда в луже мочи. Но каждый раз радовалась тому, что не чувствовала всего, что они со мной делали. Судя по тому, как всё болело наутро, я бы не выдержала всего этого… Он каждый раз говорил, что это последний, и каждый раз продолжал свои пытки. Ему нравилось смотреть, как меня трахают другие. Он сидел на кресле у кровати и наблюдал. Пока его дружок пыхтел на мне, он дрочил, глядя на всё это. Это продолжалось долгое время. День за днём, неделя за неделей, месяц за месяцем… Это происходило постоянно.
