— Я не хотел идти к тебе с цветами, — он касается моего подбородка. — Хотел принести бабочку. И не купить ее, а поймать, спрятать и притащить тебе.
— Это было неожиданно признаюсь я, — чувствую, как к лицу приливает кровь смущения, — и, Паш, вот я начала смущаться.
— И надо сказать, — он подается ко мне ближе, — ловил бабочек на газоне у дома родителей. Мама смотрела на меня в окно и шокировано с кем-то разговаривала по телефону.
— Наверное, моей маме.
— Конечно же, ей, — Паша прячет коробок спичек в карман пиджака. — С кем еще она поделиться, как ее сорокопятилетний сын прыгает по газону.
И я понимаю, что он сейчас уйдет, потому что у посиделок на крыльце есть свой срок.
— У меня сегодня на ужин запеченные перепелки, — говорю как бы невзначай.
Паша немного разворачивается ко мне и вскидывает бровь, ожидая подробностей.
— Но есть одна проблема, — продолжаю я.
— Какая?
— Я купила лишних перепелов, — серьезно отвечаю я, — их слишком много для меня одной, а на завтра они уже будут жесткими.
— Какая беда, — подхватывает Паша, и его глаза вспыхивают надеждой, что сегодня его ждет вкусный и уютный ужин. — Я могу помочь тебе.
— Правда? — я тоже поддаюсь в его сторону и кончики наших носов почти соприкасаются.
— Ради тебя я готов на все, — выдыхает он, и зрачки его расширяются, — только попроси.
— Тогда… немедленно поцелуй меня, — приказываю я.
— Тогда… немедленно поцелуй меня, — приказываю я.
Паша замирает. Смех в его глазах гаснет, сменяясь чем-то глубоким, почти пугающим в своей серьезности. Воздух между нами сгущается, наполняясь стрекотом кузнечиков и гулом собственной крови в висках. Он не спешит. Его взгляд скользит по моему лицу, останавливаясь на губах, потом снова поднимается к глазам – ищет разрешения, сомнения, ловушку.
Он вздыхает. Теплый, прерывистый вздох, от которого мурашки бегут по моей спине. И наклоняется.
Целует.
Он касается уголка моих губ, потом скользит к центру. Никакой спешки, никакой напористости.
Дрожь пробегает по его руке, все еще лежащей на моем плече.
Я отвечаю. Подаюсь навстречу, позволяя губам слиться в настоящем поцелуе.
Он углубляет поцелуй, но все еще медленно, будто боится спугнуть. Его пальцы в моих волосах у затылка, моя рука сжимает складку его пиджака на груди.
"Он первый отрывается, но лишь на сантиметр, его лоб касается моего. Дыхание сбивчивое, теплое на моей коже.
— Позволь мне остаться на ужин, — он шепчет, и в его голосе слышится мужская мольба. — Я хочу побыть с тобой еще немного.
— И я, — честно признаюсь. — А потом давай выйдем просто погуляем?
— Погуляем? — удивляется Паша.
— А это уже моя романтика, — кокетливо пожимаю плечами.
Эпилог
— Пап, это странно, — Антон терпеливо вздыхает, крепко вцепившись в руль машины.
— Вырастешь, поймешь, — говорю я.
