Остальные тоже сели.

На Серафиме Петровне был яркий сарафан на широких бретелях. Она ко всему относилась серьезно и обстоятельно, и уже если ехала на море, то обязательно должна быть в сарафане. Дайнека могла поспорить, что в ее объемной пляжной сумке сейчас лежит шляпа с полями.

– Ну, поехали! – скомандовала Серафима Петровна.

Поднявшись со стула, она раскрыла сумку и, достав из нее широкополую шляпу, со значением водрузила ее на голову.

Все подошли к отцовскому джипу. Чемоданы и сумки заняли свои места в багажнике. Отец поцеловал Дайнеку и последним уселся в машину.

Вилор, открыв дверцу со стороны водителя, посмотрел на нее теплым взглядом. Спросил:

Дайнека не нашлась, что ответить, но ей было приятно. Она вышла на улицу, за ворота, и долго махала рукой вслед удалявшемуся автомобилю.

Потом, сидя на скамейке, острым носком туфли Дайнека выписывала на песке замысловатые зигзаги. Впереди было три часа одиночества – до тех пор, пока не вернется Вилор. Мысли ходили по кругу, снова и снова возвращаясь к недавнему сну.

Дайнека уже знала, что эти сны вещие. Всякий раз, когда она видела Нину, та предостерегала ее, подавая какой-то знак.

Непонятная тревога росла, ей предстояло постичь тайный смысл этого знака.

Снова и снова вспоминая свой сон, она не могла припомнить, как назывались цветы, плывшие по черной воде. Как всегда, по прошествии времени самые значительные и интересные моменты ускользали из памяти. И было невозможно вернуть или удержать их. Прислушиваясь к себе, она не находила способа избавиться от этой изъедающей душу тоски.

Чтобы заглушить беспокойство, Дайнека встала и пошла по дорожке. У самых ворот свернула и остановилась.

Машинально окинув взглядом пыльный автомобиль Вилора, увидела нечто, что привлекло ее внимание. Она подошла ближе, присела на корточки.

На заднем крыле автомобиля, раскинув руки, сквозь пыль улыбался знакомый человечек. Тот самый, которого нарисовала она.

Открытие напугало Дайнеку. Систематизируя и выстраивая логическую цепочку, девушка страшилась достичь ее окончания. Теперь Дайнека не сомневалась в том, что давно все знает. Разгадка уже существовала в подсознании, и ей нужно только прислушаться к себе.

«А в августе зацвел жасми-и-н, а в се-е-ентябре шипо-о-о-вник…» – из открытого окна соседней дачи звучал голос Валерия Леонтьева.

Дайнека достала из кармана телефон и набрала номер.

– Чего тебе, Дыня? Анкеты заполнила? – Мура, как обычно, почти кричал в трубку.

– Почему его звали Джельсомино? – спросила она очень тихо.

Дайнека повторила вопрос.

– Не знаю… – растерялся Мура. – Просто называли так, и все.

– А что это значит по-итальянски?

– «Джельсомино» переводится с итальянского как «жасмин».