– Заинтригованный Мор снял с плеча свой древний лук и выудил из колчана одну из драгоценнейших стрел. – Вот, стреляй через вентиляционный продух. Куда поразишь человека, там его и настигнет хворь. А для поднятия ставок сделаем болезнь заразной и быстро распространяемой. Всё равно пора начинать эпидемию, раз уж апокалипсис по графику.

– Здо́рово! А как это работает? – возбужденная Марина протянула дрожащие руки к луку.

– Смотри. Попадёшь в легкие – респираторный вирус. В сердце – болезнь, связанная с кровью. В голову – психологическое выгорание, в живот – кишечные заболевания.

В общем, вариантов много. Новичкам везёт. Глядишь, получится что-то стоящее, – потирал Мор свои сухие, тощие руки.

– Поняла! – Марина натянула тетиву и высунула язык для максимально точного прицеливания.

– Попала! – захлопала Марина в ладоши. – Только куда?

Мор напряг свои замутнённые глаза, нашёл взглядом жертву. Лицо всадника начало скисать быстрее, чем оставленная на открытом солнце сметана.

– Ну? И какую эпидемию я запустила? – в нетерпении пищала Марина.

– Эпидемию уклонистов от армии, – досадливо произнёс Мор.

– Не знаю, как ты умудрилась, но из всех возможных болезней ты угодила в плоскостопие! Причём не самой худшей формы. И на это я потратил дефицитную стрелу… – он отнял лук у Марины. – Нет уж, не надо мне помощников.

– Ой, ладно, не больно-то и хотелось, – показала ему в спину язык Марина.

Раздор и Голод развешивали объявления на столбах и дверях подъездов. Вместе с фото Паганини прилагался весьма немудрёный текст:

– Надеюсь, что он никогда не найдётся, – сказал Раздор, нарезая мечом очередную пачку объявлений.

– И не говори! Дался им этот конец света. Что в нём хорошего? График ненормированный, оклад на «сделку» переводят, коня опять же надо в аренду брать, творческий подход, работа в команде… Тьфу, не люблю я это всё.

– Так может, мы его того… в мешок и в Стикс?

– Как-то нехорошо получается, перед Мариной неудобно. Она хорошая, помогла мне, – замялся Голод.

– Знаешь, а ведь правильно про нас сказали, мы какими-то тряпками стали, – вздохнул Раздор.

– Согласен, – кивнул Голод, глядя, как по улицам, ни о чём не переживая, вразвалочку шагают упитанные люди.

 – Но мне это нравится.

– И мне. Так, может, сто́ит пожертвовать одним котом ради спасения целого мира?

– Может и сто́ит. Что ж, мы всегда можем найти ей другого, она и не поймёт. Коты все на одно лицо.

– Отлично. Тогда, как настанет момент, будем действовать.

Смерть находилась неподалёку и подслушивала. Паганини ей тоже не шибко нравился, и её рука постоянно тянулась к тапке возмездия, чтобы урезонить непослушного зверя.