Ты колдунья, Мариса, – сказал он, погладил её и притянул к себе, обнимая. – Ты меня заколдовала, вот в чём дело.
– Что, милорд? – она испуганно вскинулась. – Что вы такое говорите?!
– Тихо, тихо, – он засмеялся и крепче прижал её к себе, успокаивая. – Я пошутил, разве неясно?
– Неясно! – она сверкнула глазами. – Кто же этим шутит!
– А я пошутил. Успокойся. И прекрати от меня отворачиваться. Я тебя уже всю рассмотрел. Ну?.. Повернись, – и сам развернул её к себе, хотя она на этот раз попыталась сопротивляться. – Всё в порядке, Мариса.
– В порядке, да, – она еле заметно усмехнулась. – Вы это точно знаете?
Теперь, растрёпанная, с блестящими глазами и припухшими от его поцелуев губами, она и вовсе показалась ему красивой, чего там – самой красивой, и даже думать не хотелось о том, насколько это странно.
– Ты странная, Мариса. Удивительная. Не такая, как все. Тебе это говорили?
– Вы смеетесь, милорд? Ну что во мне может быть не такого, кроме… – она мазнула пальцами по шрамам на лице, которые он словно видеть перестал.
– Странная, – повторил он. – Я думал, девственницы боятся. И что они все скромные и нерешительные, а смелыми становятся после, когда научатся такой любви. А ты, вижу, не боялась.
– Я смелая, милорд, – снова она слабо усмехнулась и посмотрела прямо ему в лицо. – Я и крыс не боюсь, и тараканов запечных.
– Хорошее сравнение, – похвалил он, поняв, что вот-вот расхохочется.
Представил, как Клер Фалети, юная фрейлина королевы, благосклонности которой он когда-то пытался добиться, сравнивает его поцелуи с крысами. Это было бы так смешно, что хоть плачь.
Он, кстати, добился и благосклонности, и поцелуев, но родной дядя юной леди весьма строго велел ему забыть о видах на его племянницу. Младший сын графа Корбута потерял в глазах знати всякую жениховскую ценность. И даже не тогда, когда остался без наследства, а когда заплатил «ненужные» долги отца.
– А если без шуток, милорд, то чего же бояться того, чего все равно не избежать? И это не пожар, и не волки в лесу, и не в прорубь зимой, – добавила Мариса. – Если уж обвенчаться у алтаря, то надо… сделать то, что мы сделали. Или я чего-то не поняла?
Что тут было возразить…
– Нет, всё так. И ты снова права, это точно лучше, чем волки, – на этот раз ему смеяться не захотелось. – Ты только говорила, что тебе противно идти в чужую постель.
– Нет, – она словно в раздумье покачала головой. – Это не обязательно противно, это неправильно. Мне говорили, что это как в баню сходить перед жизнью с мужем, но я всё же не могу так относиться. Не получается.
– Про баню… ты серьезно? – он опять на мгновение потерял дар речи.
И да, это тоже было смешно. Услышал бы граф… Графу всё равно, впрочем.
– Что такого, милорд? Как ещё велите девушкам к этому относиться? – Мариса пожала плечами.
