Вы же понимаете, чем закончится для вас проверка управления экономической безопасности и противодействия коррупции? Сколько правонарушений они найдут? И на какой срок вы сядете, Владимир Олегович, да ещё с конфискацией имущества? Догадываетесь?
Тот стал белее снега, и скорее прикрыл глаза, чем кивнул. Сглотнул.
— Ренат! — опять подскочила Юлька. — Пожалуйста!
— Пожалуйста, что? — схватил он её за волосы, заставив выгнуться.
— Отпусти папу! Прекрати это всё! Ты же можешь!
— Конечно, могу. Я всё это и устроил. И я тебя предупреждал. Но ты ведь не послушалась. Так что теперь мне мало того, что я просил.
— Что просил? — безжизненным голосом спросил Пашутин.
— Просил отдать мне кое-что добровольно. Да, дорогая? — слегка отпустил он волосы. — И никого в это не вмешивать. Но у вас такая непослушная дочь, Владимир Олегович.
— Что ты просил? — покачнулся Пашутин и схватился за стену.
— Семь процентов «Север-Золото», — опёрлась руками на спинку стула я. Ноги и меня сейчас с трудом держали. Всё было зря, если он сейчас получит свои семь процентов.
Только было странное чувство, словно тот скорпион, с которым сражалась я, оказался в лапах другого, более сильного. И был сокрушительно повержен.
— Ни за что! — зашипела она, пытаясь освободиться.
— Не-е-ет? — покачал он головой и только крепче намотал на руку волосы, глядя в её лицо. — А твоё согласие мне больше не требуется. Я попрошу его у твоего отца. Правда, Владимир Олегович? Вы же согласны на этот брак? Уверяю вас, я смогу позаботиться о вашей дочери. Так, как она того заслуживает. Ну же, Владимир Олегович? Не заставляйте делать вашей дочери больно.
Пашутин сглотнул, но ответить не успел.
— Я тебя засужу! — крикнула Юлька. — Засужу, сука! И это ты сядешь! За то, что изнасиловал меня.
Он засмеялся. Злорадно. Красиво.
— Нет, девочка моя. Не сяду. Потому что я этого не делал. Я не зверь какой-нибудь, каким ты меня выставила, — он глянул на меня. — Да, Эльвира Алексеевна? У вас же обо мне такое сложилось впечатление? А там не моя сперма и не моя ДНК. Я женщин не насилую… Если они сами этого не выпрашивают, конечно.
Он дёрнул за волосы так, что Юлька взвыла. И я шагнула вперёд.
— Отпустите её, Ренат!
— А то что? — удивлённо глянул он на меня.
— Ничего, — я уверенно сделала ещё два шага и протянула руку. — Просто отпустите и всё. Не надо издеваться над беременной девушкой.
— Она беременна? — удивлённо уставился на меня Алескеров. Но хватку всё же ослабил. Секунду подумал, а потом толкнул Юльку ко мне.
— Тихо, тихо, тихо, — обняла я её, отводя в сторонку, когда она уставилась на меня испуганно. Но это, к счастью, видела только я. — Тс-с-с-с. Я знаю. Молчи.
Она сдавлено зашептала:
— Клянусь, это сделал он.
