Ей не хотелось вступать ни в какие перепалки, что-то объяснять тому, кто не верит ни одному твоему слову, не хотелось ещё раз выслушивать, какая она базарная хамка… А больше всего девушку пугала перспектива увидеть облегчение, а, возможно, даже радость на лице начальника, когда он поймёт, что Маша уберётся из его офиса навсегда.
Пусть просто тихо подпишет, передаст в отдел кадров и всё. А завтра она позвонит Люсьене Антоновне, и скажет, что заболела. Пусть сажают в приёмную Елизавету. У неё там неплохо всё получается.
А ей, Маше, даже зарплату их не надо. Пусть подавятся. Это деньги – за унижение. Ничего хорошего они ей не принесут. Как-нибудь проживёт и без них. На «чёрный день» кое что осталось. Квартира оплачена вперёд на полгода. Всё у неё будет хорошо! Прорвёмся!
Девушка повернула назад, не разбирая дороги и шлёпая прямо по лужам. Чем хуже, тем лучше! Надо наверняка заболеть! Глупо будет прийти завтра к врачу с обычным насморком!..
Она вернулась промокшая до нитки и громко стуча зубами.
***
Дмитрий Олегович взглянул на часы: двадцать минут второго. Эта упрямая девчонка снова решила объявить голодовку! Он нажал кнопку селектора и грозно выпалил:
- Мария Валентиновна! Сейчас же отправляйтесь обедать!..
Ответа не последовало. Небось, дуется сидит.
- Мария Валентиновна! Возьмите и мне что-нибудь! – сделал вторую попытку мужчина, но там снова никто не ответил…
«Ну, я ей сейчас задам!!!», - Дмитрий Олегович выскочил из кабинета.
Приёмная была пуста. На столе секретарши лежала стопка бумаги и один отдельный листок. Босс подошёл, взял его… и не поверил своим глазам! Что тут, чёрт побери, происходит?! В чём дело?! Что, такая нежная, что вдруг разобиделась на замечание начальника?! Ну так не в первый же раз! И всегда всё проходило нормально.
Память услужливо подсказала, какой замороженной и далёкой девушка стала именно после того, как раз, «первого раза»… и если б не его болезнь…
Так, нужно успокоиться и размышлять логично. На обед она не пошла.
