Сначала в кабинет зашла майора, минут на пять, потом, начальница кафедры, чуть приостановившись и выразительно обведя нас взглядом, который как-бы говорил, — «я так и знала».

Дверь в кабинет хлопнула за её спиной, и тут же мы услышали громкий голос полковницы, лишь чуть-чуть приглушенный дубовой дверью, — А я знала, что его вые. ут! — отчего все три девушки только сильнеее вжали головы в плечи, продолжая буравить взглядом пол.

— Кхым, — кашлянул я. Впрочем, армейские официры всегда говорят то, что думают, а так как думают они преимущественно матом, то и говорят соответствующе.

Еще минут через пять вызвали меня и я, оправив мятый и испачканый мундир, насколько мог, пригладив растрепанные волосы, вошел вслед за начкафой.

— Ну проходи, Иванов, — Генерала кивком головы показала на стул напротив стола, — садись.

Кулакова, что сидела за приставным столиком, тут же взяла из пачки лист бумаги, достала ручку и пододвинула ко мне.

— Пиши, — буркнула хозяйка кабинета, явно пребывая в отменно скверном состоянии духа.

— Что писать? — переспросил я, затем спешно добавил, — госпожа генерала.

— Все пиши, — мрачно ответила та, выдвинула ящик стола, достала сигареты, затем, снова посмотрев на меня, со вздохом убрала их обратно, — подробно. Кто тебя, когда…

— Сколько раз. — Брякнул я, не подумав. Увидев, как женщина багровеет от гнева, поспешно произнес, — виноват, госпожа генерала, вырвалось.

— Нет, — вклинилась моя начкаф, придавливая тяжелым взглядом, — ну почему же, об этом тоже напиши. И в какой позе — не забудь. Нам о-очень интересно.

— М-м… — промычал я, мусоля ручку в руке, — тут один нюанс.

— Какой еще нюанс? — с подозрением переспросила генерала.

— Это не они меня, это я их.

— Что ты их?.. — наклонилась ко мне ближе начкафедры, словно не расслышав.

— Ну я их вые. ал, — использовал я понятный присутствующим армейский термин, добавил уже тише, — всех… трех…

— Курсата! — грозно прорычала та, мгновенно вскипев как чайник, и аж приподнявшись на стуле, — вы вздумали здесь шутки шутить?!

— Никак нет! — вскочил я по стойке смирно, — Правда вые. ал.

Выражение лица генералы сложно было передать словами. Помесь высшей степени раздражения, непонимания и желания кого-нибудь немедленно прибить. Пару раз с шумом выдохнув, она чуть успокоилась, и посмотрев на майору, коротка приказала, — Этих, вые. анных, давай-ка сюда тоже, пока я не взорвалась тут.

Мигом подскочив, Кулакова тут же скрылась за дверью а затем, в кабинет гуськом вошли все три девушки, стараясь не смотреть в нашу сторону.

— Что головы повесили? — встретила их присказкой генерала, — имели наглость устроить вертеп, имейте теперь женство отвечать и смотреть прямо.