– В глазах чего-то потемнело да в животе кольнуло так, что ажно дух перехватило, – тихо призналась девушка, прижимаясь к нему.

– Давай я тебя в дом занесу, – предложил Матвей, нагибаясь, чтобы подхватить её на руки.

– Погоди, Матвей, не суетись. Всё уже, – остановила его Катерина. – Я вон там, у крыльца присяду, да посижу маленько. Хоть на солнышко полюбуюсь.

– Ладно. Но, ежели что, сразу меня зови, – велел Матвей, подводя её к лавке у крыльца.

Григорий, вскипятивший самовар, позвал их чаёвничать, и Матвей, убедившись, что ворота заперты, и лошади не уйдут, повёл жену в дом.

Там уже вовсю хлопотала Настасья. Увидев ребят, она подвинула к ним тарелку со свежими пирогами и уже потянулась за чашками, чтобы налить чаю, когда Катерина, окинув стол задумчивым взглядом, встала и направилась на кухню. Настасья, окинув стол быстрым взглядом, и убедившись, что ничего не забыла, проворчала, удивлённо глядя ей вслед:

– Чего это она?

– А я, мама Настя, сладкого не хочу. Я вот огурчиков солёных поем, – смущённо улыбаясь, ответила девушка, показывая ей тарелку, полную солёных огурцов.

Настасья неопределенно пожала плечами, а Матвей, подвинув к себе тарелку с пирогом, вдруг замер, словно пыльным мешком нахлобученный.

– И давно тебя так на солёное тянет? – повернулся он к жене.

– Так почитай седмицу уже, – буркнула девушка с полным ртом.

– А сегодня, значит, в глазах вдруг помутилось, – не унимался парень.

– Угу.

– Да ты ж моя хорошая! – взвыла Настасья пароходной сиреной. – Сподобил господь!

– Ты чего орёшь, мать? – вздрогнув от этого вопля, растерянно поинтересовался Григорий, явно не слушавший их предыдущий разговор.

– Радуйся, отец! – со смехом отозвалась женщина.

 – Пляши. Внук у нас скоро будет.

– Чего?! Как? Ах, ты ж господи, – сообразив, о чём речь, вскинулся кузнец.

Матвей, глядя на жену растерянным взглядом, честно пытался осознать, что скоро станет отцом, но пока ощущал только, как волосы на загривке дыбом встают, словно у бойцового пса. Бросив на него быстрый взгляд, Катерина в очередной раз залилась румянцем и, опустив голову, еле слышно спросила:

– Не рад?

– Ещё не понял, – честно признался Матвей, растерянно ероша чуб. – Странно как-то.

– Ой, нашла, кого спрашивать, – рассмеялась Настасья.

 – Мужики это дело понимать начинают, только когда дитё в руках подержат. Да и то не сразу. Да ты ешь, дочка, ешь. Может, тебе ещё огурчиков принесть? Или, может, капустки квашеной подать?

– Благодарствуй, мама Настя, я лучше вон чаю с пирогом, – улыбнулась Катерина в ответ.

Матвей, припомнив рассказы женатых друзей о вкусовых пристрастиях их беременных жён, только вздохнул и мысленно схватился за голову. Похоже, следующие полгода у них будут весьма весёлыми.