Золотое время

Ничто не мешает ветерану воспользоваться своим опытом, чтобы взять ее с собой в Вену Штрауса потанцевать вальс или в Лондон Шекспира — сходить в „Глобус“, побродить с ней по забавным маленьким барам Нью-Йорка времен Тома Лири или подурачиться на гавайских солнечных пляжах за тысячу лет до появления там людей на каноэ. А товарищ по Патрулю тоже имеет право присоединиться к ним. А потом на ней жениться. Конечно!»

Эверард раскурил трубку. Когда его лицо скрылось за пеленой дыма, он сказал:

— Начни с самого начала. Я не встречался с вами года два-три моего биологического времени, поэтому толком не знаю, чем занимался Кит.

— Так долго? — удивленно спросила она. — Ты даже не приезжал сюда в отпуск? Мы действительно очень хотели, чтобы ты навестил нас.

— Хватит извинений, — отрезал Эверард. — Если бы захотел — зашел бы.

Кукольное личико исказилось, как от пощечины, и он тут же пошел на попятную:

— Извини. Конечно, я хотел. Но я же говорил… Мы, агенты-оперативники, чертовски заняты, скачем туда-сюда по пространству-времени, как блохи на сковородке… Черт побери! — Он попробовал улыбнуться.

 — Син, ты же меня, грубияна, знаешь, не обращай внимания на всю эту болтовню. Я был в Древней Греции и сам создал миф о Химере, да-да. Я был известен как «дилайопод», занятное чудовище с двумя левыми ногами, растущими изо рта.

Она натянуто улыбнулась и взяла из пепельницы свою сигарету.

— А я по-прежнему служу в «Прикладных исследованиях», — сказала она. — Обычная секретарша. Но благодаря этому я могу связаться со всеми управлениями, включая штаб-квартиру. И поэтому я точно знаю, что было сделано для спасения Кита… Почти ничего! Они просто бросили его! Мэнс, если ты не поможешь, Кит погибнет!

Синтия замолчала — ее трясло.

Эверард не стал торопить девушку и, чтобы окончательно успокоиться самому, решил еще раз вспомнить послужной список Кита Денисона.

Родился в 1927 году в Кембридже, штат Массачусетс, в обеспеченной семье. В двадцать три года блестяще защитил докторскую диссертацию по археологии. К этому времени он уже успел стать чемпионом колледжа по боксу и пересечь Атлантику на тридцатифутовом кече. Призванный в 1950 году в армию, храбро сражался в Корее и, будь эта война популярнее, наверняка бы прославился.

Однако можно было общаться с ним годами и так и не узнать всего этого. Когда ему нечем было заняться, он мог порассуждать со сдержанным юмором о высоких материях, но когда появлялась работа, он выполнял ее без лишней суеты. «Конечно, — подумал Эверард, — девушка досталась лучшему. Кит запросто мог стать оперативником, если бы захотел. Но у него здесь были корни, а у меня — нет. Наверное, он просто не такой непоседа, как я».