– А вы что ответили?
– Что ты не простишь. Я же тебя знаю.
– Поддерживаете в этом?
Свекровь смотрит в ответ устало. Теперь замечаю, какие тени пролегли у неё под глазами. И полное отсутствие косметики на лице, что она всегда считала для себя неприемлемым. Значит, не только у меня была бессонная ночь.
– Я поддержу тебя в любом решении. Но мне так жаль, что Даня поступил с тобой по-свински. Как он вообще мог, я не понимаю.
– Говорит, пьяный был, – пожала в ответ плечами.
Со всех сторон накатилась усталость. Такая удушающая, жуткая, вымораживающая.
– Я не об этом, хотя от этого и мне тошно. Как скрывать-то мог? Ума не приложу.
– И я. И прилагать не хочу, Виктория Павловна.
Мне в сознание вдруг мысль стрелой влетает. Что теперь будет с моей привычной жизнью? Ладно, муж. С ним дело решённое. Но его родители? Наши общие друзья? Как вообще это происходит у других людей? Совместный круг общения просто сходит на «нет»? Был бы у нас ребёнок, родные и друзья собирались, скажем, на его день рождения. Или общий Новый год праздновали. А здесь… Вряд ли мама Дани будет как и раньше звонить мне и обсуждать концерт, на который они ходили с мужем. Или же рецепт шоколадного торта. Этих мелочей, ставших родными и привычными я, скорее всего, буду лишена.
– Он ещё сказал… – Свекровь делает глубокий вдох, как будто сомневается в том, что стоит мне это говорить.
– Не тяните. Нет того, что мы с вами не можем обсудить.
Виктория Павловна кивает.
– Он сказал, что Свету эту не любит и больше у них никогда ничего не было. И тебя боится потерять. – Она повторяет то, что уже сказала. Но теперь эта боязнь со стороны Верниковского мне противна. Раньше было нужно думать, когда девицу с дороги на себя сажал. – Но маленькому там плохо. Бьёт она его, а как сожитель новый появился, так жизни Марку нет."
"«Марк», «маленький» – эти слова явственно говорят о том, что сын Дани уже прочно обосновался и в сердце моей свекрови. И винить я её за это не могу, да и не хочу. Это ведь её плоть и кровь. Её внук.
– Ну так забирает его пусть оттуда. Вы с ним познакомитесь, он мальчик хороший, воспитанный. Даже хорошо, что всё это сейчас случилось, когда он обозлиться не успел.
– Так-то оно так… – Виктория Павловна снова тяжело вздыхает. – Но ты же мне как дочь. И по-бабски тебя понимаю прекрасно. Даня же тебя обидел смертельно, за такое и я бы не простила. По крайней мере, не сразу.
Она смотрит на меня с надеждой. А я уже знаю – не прощу. Вообще за это всё, что сейчас творится, простить не смогу. И хорошо, что детей ему не родила. Не представляю, как бы сейчас своим маленьким объясняла, почему у бабушки и дедушки гостит ещё и их брат.
Нет, я совсем не против Марка, он ведь ни в чём не виноват. Но и своя рубашка всегда ближе к телу.
– Я не прощу.
