Спускаясь в лифте на первый этаж, девушка услышала громкие возмущенные голоса:
– Ну, дай одну! Только одну! Я заплачу, ты ж меня знаешь!
– Слушай, Кудрявый, я тебе уже говорил: сперва деньги, потом кайф! В долг не подаю, понял? Деньги неси!
Захлопнулась дверь. Лифт стал медленно открываться. На этот дребезжащий звук обернулся молодой, ужасно худой парень с совершенно безумными глазами. Его взгляд замер на Настиной сумочке: 'Деньги!!!'. Девушка отшатнулась назад в лифт и прикрыла лицо сумочкой. Сверкнуло лезвие ножа.
– Светлая душа. Опять насильственная смерть. Так рано.
– Темный все сильнее становится в этом мире. Он уже может уводить за грань тех, кому суждена была долгая жизнь.
Это про меня? Мне была суждена долгая жизнь? БЫЛА? Но как же так... Я хочу жить! Что происходит?
– Ты умерла в своем мире. Когда-нибудь ты возродишься снова. А сейчас твоя память угаснет...
НЕТ! Не хочу! Ведь должна была еще жить, по вашим же словам! Почему какой-то Темный меняет, как хочет, мою судьбу? Где справедливость, высшие силы, я вас спрашиваю??? Верните мне жизнь!!!
– Это невозможно. В своем мире ты уже умерла.
Готова жить в чужом мире! Кто в другой мир? Я! В новое тело? Я! Жить в песчаном карьере? Я! Кажется, это истерика.
– Мы поняли тебя. Чтобы тебе иметь возможность возродиться в другом мире, мы должны отпустить тебя из этого мира. Но мы не можем обещать тебе другого мира. Если ни один из миров не притянет тебя, ты исчезнешь навсегда.
А какие критерии отбора? В какой мир есть шанс попасть?
– В подобный твоему – шансов нет. Скорее – в один из умирающих миров, ты достаточно светлая, чтоб дать толчок к его возрождению. Он примет тебя, а ты поможешь ему – в этом будет высшая справедливость.
Если критерий отбора – высшая справедливость, то грех не согласиться.
– Ты приняла решение добровольно.
Сознание залил золотой дождь. Меня кружило в нем и словно несло по длинному туннелю. Сквозь золотистую пелену со всех сторон были видны вспыхивающие и гаснущие радужные пятна. Одно пятно застыло, стало приближаться и расти, расти, расти ...
Настя очнулась от того, что ее больно хлестали по щекам. При ее попытке что-то возмущенно сказать, из горла хлынула вода. Девушка зашлась кашлем, стараясь втянуть в горящие огнем легкие так необходимый им воздух.
– Очнулась! В себя пришла, сердечная! Жить будет ваша доченька, Еолофей Баевич!
– Все равно ты, Пелька, конюха за лекарем пошли! Да не за простым! Пусть он к Авару Лютену скачет!
– Так поедет ли к нам Лютен, господин?
– А то! Моя дочь – невеста самого Северина Таиса!
Вокруг нового Настиного тела засуетились. Подняли, понесли, на мягкую поверхность в каком-то доме положили. Служанки сняли мокрое платье и запихнули бывшую Анастасию Николаевну в большую лохань с горячей водой.
