Ошарашенно таращусь в его лицо, когда он отстраняется, и всего на долю секунды вижу это изменение: глаза из небесно-голубых превратились в цвет океана перед грозой, игривое выражение исчезло с лица Гаса — сейчас в нём читаются холодность и циничность. И это преображение настолько разительное и шокирующее, что впервые за долгое время не нахожу что сказать. Просто таращусь вслед его удаляющейся широкой спине и проклинаю себя за то, что несмотря ни на что, мой взгляд спускается на его задницу. И она у него, как назло, идеальная.

Глава 2

Гас

Как только увесистая дверь храма французской кухни захлопывается за спиной, выуживаю из кармана пачку и прикуриваю сигарету. Горьковатый дым приятно щекочет горло, посылая сигнал расслабления в перегруженный мозг. Тело немного обмякает, чего нельзя сказать о моём дружке, настойчиво пытающемся проломить каменной башкой ширинку."

"Я соврал, когда сказал матрёшке, что трахнул бы её задницу лишь раз. Я бы пялил её всю ночь, пока она не исчерпала бы все свои «Boje moi». Хотя, скорее всего, эта стерва стонет что-то позабористее.

А она стерва, это видно. Чего только стоят сверкающие кошачьи глаза и улыбка пантеры. Чуть зазевался, глядя на её белые зубки, оттяпает башку на хер. Знает, что красивая. Это видно по манере держать себя — она явно привыкла к мужскому вниманию. Её мамочка до сих пор хихикает, как восемнадцатилетняя девственница, стоит мне открыть перед ней дверь, а эта принимает всё как должное, не иначе русская императрица с визитом пожаловала. Точно не тупая. Отец говорил, что она окончила их главный столичный университет с отличием, и во время учёбы работала переводчиком. Английский у неё идеальный, а вот сиськи маловаты. Но с губами и задницей полный порядок.

Вспоминаю упругое полушарие в своей руке, и член снова болезненно ноет. Я не принимаю это за тревожный звонок. В конце концов, я здоровый парень, и крепкий стояк — это естественная реакция, когда к груди прижимается красивое женское тело, а моя рука мнёт круглую задницу. Но чмокать я её не собираюсь. Поиграю в образцового сына до понедельника, пока отец с мамой-медведицей отчалят в кругосветку, а потом эта кошка попляшет.

У меня на руках Flush Royal: я её босс, и я за ней присматриваю. Вылетит в свою Россию как пробка из бутылки с шампанским, брызгая пеной из слёз и соплей. А по возвращении и её мамаша следом отправится. Если отец настолько слеп, что не видит в этой блеющей овце охотницу за капиталами, то я ни хрена не такой. И я совсем не против, чтобы отец нашёл себе женщину.