Теперь организация ослепла – не поступают данные о планах полиции. Из руководства Исполкома на свободе остался только Глаголев. Они с Ариадной «легли на дно» – никто кроме Мишеля не знал, где именно.
В этой ситуации самое главное – чтобы враг не догадался об истинном состоянии «Народной воли». Пусть думают, что ее основные силы сохранились. И боятся нового удара.
Питовранов сошел с поезда на станции Парголово и остановился, делая вид, что разминает затекшие конечности. Летом здесь, в дачной местности, людно, вагоны всегда переполнены, а сейчас сошли только двое других пассажиров. На шпиков непохожи, но лучше выждать, пока уйдут с платформы.
Дом был снят еще летом, как раз на случай, если надо будет кого-нибудь спрятать. Место отличное: на берегу озера, никаких соседей, идеальный обзор, скрытно не подберешься. Пешехода видно издалека. Еще и хитрая штука придумана – один товарищ, инженер, изобрел. Когда кто-нибудь ступает на дощатую тропинку, ведущую к даче вдоль дренажной канавы, нажимается пружина, и в доме звенит колокольчик.
Поэтому Мишеля встретили на крыльце. Оба – и Алексей, и Ариадна, нетерпеливые. Им, тут, на отшибе, было трудно без новостей.
– Как у наших? – нетерпеливо спросил Глаголев. По нему было видно, что он извелся от бездействия – лицо осунулось, глаза воспаленные. Ариадна – та выглядела спокойной. Даже довольной.
– Плохо, – сказал Питовранов. – Всех взяли. Так что вы теперь и Азов, и Букин, и Ведин, и Добров, и почти все прочие буквы алфавита.
Поднялись на веранду.
– План дельный, – ответил Питовранов, изображая рассудительность и стараясь не смотреть на Аду. Она глядела на Алексея с обожанием. – Но пока рано. Во-первых, новый царь еще не совершил ничего такого, за что его следовало бы казнить. Во-вторых, убьем Александра Третьего – императором станет Владимир, а у него репутация намного хуже. Александр – тюфяк. Про Владимира же говорят, что он волчьего нрава. Ну а в-третьих, кнут мы им уже показали. Теперь время показать пряник. Продемонстрировать, что мы не помешаны на убийствах, а совершенно разумны и способны к переговорам.
– Что вы имеете в виду? – спросил Глаголев с недоумением.
– Обращение к правительству. От лица организации. С условиями. Вот, я набросал тезисы, взгляните.
Мишель вынул из кармана мелко исписанный листок. Глаголев взял бумагу в руки. Ада обняла его, читая через плечо.
– Что ж, можно попробовать. – Алексей вернул черновик, поправив там несколько мест. – Написано хорошо. Типография пока цела. Пусть напечатают прокламацию и разбросают по городу. А не подействует – исполним наш с Адой план. Отсрочка даже к лучшему. В ящике восемь цилиндров с взрывчаткой, а нас только двое. Нужны еще люди. Знаете что? – Он на миг задумался.
