Дьявол, если она продолжит так туго сжимать меня в своих горячих шёлковых стенках, я кончу через пару секунд. Стискиваю пальцами её попку, снова грубо насаживая на себя. Кассандра вскрикивает, заставляя меня слегка податься назад, но она отрицательно качает головой и, вцепившись в мои бёдра, притягивает обратно.

— Пожалуйста, — хнычет она, умоляя продолжать.

На её лице гримаса наслаждения, на висках и груди проступили капельки пота. Она вся дрожит несмотря на то, что здесь стало до умопомрачения жарко, а я дурею только от одного этого вида.

— Чёрт… — снова припадаю к её распухшим губам, чтобы она проглотила мой стон.

Она не должна видеть, как действует на меня. Для неё это должен быть просто секс и ничего больше.

В какой-то момент Кассандра отрывается от меня и отклоняется назад, полностью представая передо мной такой открытой, такой убийственно красивой… Её безупречное тело должно было быть только моим и ничьим больше. И сейчас, всего на несколько минут, я представлю, что это так и есть. Она раздвигает ноги ещё шире, опираясь стопами на кресла, стоящие возле стола, и мне ещё больше сносит крышу эта развратная картинка.

Наблюдаю, как мой член входит в её влажность, и он твердеет ещё больше.

Невольно возвращаю взгляд к лицу Кэсси, хотя мне впервые сложно это делать. Если она увидит мой, раскусит меня в два счёта. Эта девушка делает меня неуправляемым, бессильным перед собственными эмоциями, которые в эту минуту берут надо мной верх.

Будто услышав мои мысли, Кассандра сама закрывает глаза, позволяя мне вволю насладиться видом, и начинает стонать, уже не сдерживаясь.

До безумия хочу прикоснуться к ней, и не могу удержаться. Накрываю ладонью её промежность и прохожусь пальцами вдоль нежных складок, размазывая смесь наших соков, многократно повышая градус её и своих ощущений.

Усиливаю нажим, помня, как ей это нравилось раньше, и она тут же замирает от накрывшего её оргазма. Застываю вместе с ней, наслаждаясь тем, как мышцы влагалища судорожно стягивают мой член, затягивая ещё глубже, и я не выдерживаю. Глаза непроизвольно закатываются от невероятного кайфа, и я изливаюсь в неё, не в силах отпрянуть. Мне даже не потребовались финальные толчки.

Это истинное сумасшествие, а я двинутый на всю голову слабак.

Казалось бы, вот оно: желанное освобождение, но всё, что я чувствую, когда наши взгляды, наконец, встречаются — это затягивание своего сердца в железные оковы, причиняющие практически нестерпимую боль.

Опустив взгляд, плавно выскальзываю из неё, в последний раз упиваясь этим порочным зрелищем. Намеренно избегаю её глаз, чтобы снова не дать слабину. Мы переступили черту, которую ни в коем случае нельзя было пересекать. Она для меня — запретный плод, вкусив который мне будет хотеться ещё и ещё.