Мы медленно продвигались по воде, которая вдруг стала похожа на пудинг, с каждой секундой становящийся все более вязким.
– Почему вода такая странная? – прошептал Байрон. Даже его голос был тягучим, как какой-то сироп.
– Понятия не имею, но до школы наверняка осталось всего ничего, – попыталась успокоить его я. – Следите, чтобы мы не проплыли мимо нее.
Мальчики молча кивнули. В их чертах читался страх. Он закрался даже в мою голову. Мое сердце бешено колотилось, и я надеялась, что ребята этого не почувствуют. Паническая атака сейчас точно никому не поможет.
– Мы справимся, – прошептала я, чтобы придать себе смелости.
– Вон там! – крикнул Ноэль. – Там наша школа.
Я посмотрела в направлении, в котором он указывал пальцем. Очертания школьного грота возвышались неподалеку от нас. Мы продвигались в его сторону так быстро, как только позволяла тягучая водяная масса. Нариана нетерпеливо ждала нас у входа. Ее свет тоже простирался всего на несколько метров. Тьма поглощала наши огни, словно прожорливое животное.
– Чего вы так долго? Быстро заплывайте!
Я с облегчением подтолкнула мальчиков ко входу. Вода стекала с моего костюма, и одежда вскоре высохла. К сожалению, с моими волосами так быстро это не работало: они, судя по всему, были не шелликотскими, а слишком уж человеческими. Я потянулась за полотенцем из морской травы, которое уже лежало наготове.
Нариана закрыла дверь. Когда она повернулась ко мне, я увидела отражение собственного страха в ее глазах. И все же она успокаивающе положила руку мне на плечо и повела меня в общий зал, где дети уже уселись на полу.
В ту же секунду обрушился шторм, ни секунды не колеблясь. Буря со всей своей первобытной силой заставляла воду биться о стены огромного грота снаружи. Я оперлась на стол, чувствуя невероятное облегчение. Мои ноги превратились в пудинг. Представить себе не могу, что было бы, если бы мы остались там.
Я села на вымощенный ракушками пол между детей. Большинство из них с округленными от страха глазами смотрели на потолок. С каждой минутой громыхало все громче.
Я прижала руки к ушам. Яростный шум, доносящийся снаружи, заставлял меня вспомнить самые худшие минуты своей жизни. Воспоминания, которые я старалась держать под замком, нахлынули на меня водоворотом. А раньше эта стратегия вполне неплохо работала.
Я не хотела вспоминать о том, как мы сражались с ундинами. Не хотела думать о том, что погибла бы, если бы Коллам меня не спас. Не хотела постоянно вспоминать Амию. Мне просто было слишком больно, это разбивало мне сердце. Хоть с момента ее гибели прошло уже много недель, сегодня я скучала по ней столь же сильно, как и в самый первый день. Тот, кто считает, что время лечит все раны, понятия не имеет о том, каково это – терять кого-то навсегда.
