Сейчас, когда она была совсем близко, оно вовсе заслонило собой всё остальное, не оставив мне ничего здравого, ничего, что бы не касалось только нас двоих — меня и этой несносной девчонки, дыхание которой щекотало мою шею, запах которой проникал в меня, снова и снова заставляя делать жадные вдохи.

— Что тебе от меня нужно, Макс? — выпалила она, ещё раз дёрнувшись. Бёдра её касались моих бёдер, каждое её движение волновало, будило звериный голод. Дьявол! Только с ней я чувствовал подобное! Только она, ничего для этого не делая, превращала меня в психа, ведомого инстинктом обладать.

— Ты, — просипел, прижимаясь ещё ближе к ней. Скользнул чуть выше по рукам, с запястий к ладоням и, переплетя наши пальцы, повторил: — Мне нужна ты, Марика.

Её короткий, шумный выдох, взгляд глаза в глаза.

— К чёрту всё, что было недавно, — выпустил одну руку и обхватил ладонью голову. Почувствовал под пальцами тяжёлый шёлк волос и, склонившись ближе, прорычал в самые губы. — Хреново мне без тебя, зараза, понимаешь?! Понятия не имею, что ты со мной сделала, но хреново. Удавиться хочется. Провались оно всё… — её дыхание на моих губах, миг…

Не знаю, кто из нас стёр последнюю грань. То ли она со стоном, ищущая, прижалась ко мне, то ли я накрыл её рот. Зубы наши стукнулись, языки столкнулись. Выгнувшись, она застонала мне в губы, прижимаясь грудью, бёдрами, запустила пальцы в мои волосы. Отвечала жадно, словно изголодалась так же сильно, как и я. Я чувствовал её губы, её тело, сжимал её волосы, ладонь, а нутро выворачивало желанием быть ещё ближе. Содрать с неё одежду, обшарить тело, губами скользить по шее, по груди с пониманием: только моя.

— Макс… — на выдохе прошептала она, сделав глоток воздуха. Высвободила вторую руку и обхватила мою голову, привлекая к себе ещё ближе. — Ты такая скотина, Господи… Какая же ты скотина…

Зарычав, я вновь смял её губы. Ощутил прикосновение языка, её влажный сладкий рот. Вдыхал её, вбирал в себя, задирая футболку, поглаживая гибкое, тёплое тело. По талии, по рёбрам, по спине, чувствуя бугорки позвоночника, её дрожь, отдающуюся во мне яростным, захлёстывающим возбуждением.

— Ты понимаешь, что ещё немного, и я возьму тебя прямо тут? — уперевшись ладонью в стену, просипел я, глядя в её лихорадочно блестящие глаза. Чернота зрачков затягивала, синева сгустилась и стала до невозможности яркой.

Облизнув губы, она горячо выдохнула, и я зарычал. Сгрёб её волосы, мотнул головой, наслаждаясь ею, намертво запечатывая её в себе.

— Ещё немного, — пальцы её сжались в моих волосах лицо щекотнуло жарким шёпотом, — И я буду не против.

На секунду мы застыли. Должно быть, в этот самый момент моя планета окончательно слетела с орбиты и грёбаным шариком завертелась в невесомости.