– Я хороший мальчик.
– Конечно хороший, любовь моя.
Малыш огляделся вокруг.
– Я устал все время быть здесь, не хочу больше оставаться один, – признался он с несчастным видом.
Женщина взглянула на Милу, не зная, как ему помочь.
– Мама, я бы хотел умереть, – заявил Джошуа, ошеломив обеих. – Поможешь мне умереть, мама?
Душераздирающая просьба, когда она обращена к той, которая дала тебе жизнь. Но в сущности, подумала Мила, только мать может настолько сострадать сыну, чтобы убить его, если он просит. Но Мэри Морган не разбиралась в высоких технологиях и не могла такой просьбы исполнить.
– Я не сумею, милый.
– Мне очень жаль… – сказала она, едва сдерживая рыдания.
Мила ненавидела Паскаля за то, что он обрек ребенка на тюрьму, полную страха и насилия, ради самообмана, чистой иллюзии: словно бы никогда и не было той роковой минутной рассеянности, которая стоила мальчику жизни.
Но Джошуа не огорчился, услышав ответ матери: просто принял к сведению.
– Значит, ты просто пришла попрощаться со мной…
– Нет, я хотела, чтобы ты узнал, как я тебя люблю. Любила и буду любить всегда.
– Всегда? – чуть ли не изумился мальчик.
– Всегда, – подтвердила мать.
– Теперь, когда я это знаю, мне гораздо лучше, спасибо.
– Но я должна попросить тебя об одолжении… Я хочу, чтобы ты помог этой женщине.
Мальчик в красной футболке обернулся к Миле:
– Хорошо, я тебе помогу, но сначала выведи маму: не хочу, чтобы она видела.
Бывший агент полиции объяснила Мэри Морган, как выйти из игры.
– Сними очки, потом сразу приляг, чтобы прошло действие наркотика; после примешь ниацин.
– Хочу его поцеловать… Можно?
Вряд ли, подумала Мила, она что-то почувствует, но отговаривать не стала.
Мэри подошла к сыну. Прижалась губами к его лбу, закрыла глаза. Джошуа сделал то же, а когда открыл глаза, мама исчезла.
Несколько секунд прошло в полном молчании. Потом мальчик в красной футболке снова взглянул на Милу.
– Я должна выяснить, что случилось с Алисой, – сказала та.
– В его власти изменять людей, – кивнул Джошуа, имея в виду Подсказчика. – Ты уверена, что хочешь знать?
Но обратного пути уже не было.
В единый миг сцена переменилась.
Мила потеряла контроль над джойстиком и теперь представляла другой аватар. Могла видеть только то, что видел он, но не могла его направлять.
Конец лета, ясный солнечный день. Она за рулем малолитражки-«форда». Впереди – шоссе, окруженное красными буками. Дорожное радио передает веселую музыку, свинг в старомодной манере, – музыканты, похоже, изрядно забавляются, играя его.
Машина преодолела подъем и оказалась перед внушительным зданием. Фасад из бурого ноздреватого камня: Институт нейрокибернетических исследований «Красный Лес».
