— услышал позади себя матушкин голос, в котором явно были слышны нотки лени и расслабленности, что категорически не сочеталось с событиями сегодняшнего дня.

— Говорят, что употреблять алкоголь лучше всего в хорошей компании, вот только где мне ее взять, хорошую компанию эту? — пожав плечами, ответил я, наблюдая за тем, как маман усаживается рядом.

— Когда я вошла, у тебя было такое мечтательное выражение лица… — заявила маман и, взяв бутылку, отставила ее от меня подальше, мол, все, хорош.

— Ну, помимо всего прочего, я, кажется, изобрела доселе неведомый летательный аппарат… — ответил я. — Однако, это еще требует проверки, так что дождусь-ка я, пока папа поправится, чтобы точно не изобрести колесо, а уже там… Кстати говоря, как он себя чувствует? Доктора что-нибудь говорят о том, как скоро папа очнется?

— Еще день-два и его будут выводить из медикаментозного сна. А про неведомый летательный аппарат расскажи, пожалуйста, интересно же… Очень.

Когда маман услышала про мое потенциальное изобретение, лицо ее стало выражать сложную гамму эмоций. С одной стороны, явный скепсис, как и у любого другого родителя, услышавшего про «чудесное изобретение» ребенка, а с другой стороны…она явно вспомнила про мое кибероружие, а затем еще и на бутылку сидра взглянула.

— Что случилось с бабушкой? — перевел я тему беседы. — А то тут какие-то жуткие слухи ходят…

— И кто же эти слухи распускает? — поинтересовалась она.

Я вновь пожал плечами.

— Марья Александровна не сумела пережить свои недавние утраты. — ровным тоном произнесла маман. — Сегодняшним утром ее нашли мертвой. Она оставила записку.

— Не смогла пережить утраты… Бабушка приняла некий яд? — уточнил я.

— Приняла яд, да. — согласилась маман.

— Ясно. — я облизнул в момент пересохшие губы. — А та женщина, которую вчера задержали возле папиной палаты…?

— Твоя карма, видимо, оберегать жизнь своего отца. У той женщины было приготовлено для него особое «лекарство». По заумному оно называется гепатоксином. У Игоря повреждена печень и это «лекарство»…

— …убило бы его таким образом, что все выглядело бы смертью от естественных причин.

— Какая прелесть… Обожаю наши Семейные интриги… — скривил физиономию я, а затем у меня похолодела спина, ибо своей безумной выходкой бабка вынесла приговор не только себе. — А Олечка и прочие наши родственники? Они…тоже не смогли пережить недавние утраты?

От моего последнего вопроса у маман резко перекосилось лицо, буквально на мгновение-другое, и, кажется, задавать его мне не следовало, но…

— Наша Семья изменилась… — констатировал факт я.

— Изменилась, да. — согласилась она. — Но тут уж, как говорится, все то, что оперативно не подстраивается под изменившуюся действительность — исчезает.