Практически уверен, что с той стороны двери никого сейчас нет, но…

С этой хреновиной в руках я перестаю ощущать себя одиноким.

В помещении за дверью меня, и правда, встретила лишь тьма, разгоняемая теперь светом, льющимся из места моего заточения.

Вспомнив то, где находится выключатель, при помощи которого Ева включала свет после того, как вернула меня сюда из бани, я быстренько нашел его.

Помещение громадного погреба озарилось светом.

Проще сказать, чего нельзя найти в этом здоровенном подземном строении, сделанном из блоков, напоминающих газобетон, чем перечислить то, что в нем имеется.

Открыв ближайшую дверь, а всего я насчитал их четыре, помимо выхода из погреба и двери, ведущей в мою темницу, обнаружил ступеньки, по которым, однако, спускаться не стал. Просто заглянул внутрь, а там…

Недурственное хозяйство развели… — включив свет, я оглядел помещение.

Голод стал нестерпим. Не обнаружив в помещении ничего, кроме головок сыра, чтобы разрезать которые, придется вернуться к покойнику за ножом, закрыл дверь, и тут же на глаза мне попались, висящие у дальней стены на веревках…

Началось жуткое слюноотделение.

Вытерев тыльной стороной ладони слюни и убрав в карман пистолет, я быстрым шагом, практически бегом, направился к находке, протиснувшись между пары бочек, оказавшихся на моем пути.

Точно, копченая колбаса! — я почувствовал такой знакомый и приятный аромат.

В данный момент думать ни о чем другом, кроме еды, я оказался не в состоянии, ибо такого голода как сейчас не ощущал никогда прежде.

Сняв с плеча винтовку и прислонив ее к стене, схватил дрожащими руками ближайший колбасный «круг», разломил его напополам и впился зубами в сочное мясо.

С трудом заставив себя оторваться от еды, очистил колбасу от шкуры, а то всухомятку глотать куски с ней неудобно. Будет обидно умереть, банально подавившись…

Когда «круг» оказался съеден целиком, а вернее, сожран, голод вроде бы отступил.

— Так, ладно, посмотрим, что можно сделать… — произнес я, усаживаясь на пол по-турецки и вытирая физиономию рукавом куртки.

Положив пистолет рядом с собой, достал из кармана видеофон.

Я здорово опасался, что занятие умственным трудом окажется для меня сейчас делом невозможным, ибо физиология моего нового тела такова, что и в лучшие дни у меня, иной раз, случался «клин» в голове и…в такие дни я занимался чем-нибудь другим, не требовавшим умственного напряжения, но…

Голова моя сделалась абсолютно ясной, за исключением голосов, которые на сей раз нашептывали совершенно по делу, предлагая варианты решения технической проблемы, связанной с видеофоном юноши.