Хронология

Я не литературовед и посему о литературных особенностях книг Бушкова рассуждать не собираюсь — это пускай литературные критики рассуждают, им за профессиональное охаивание деньги платят.

Цель данного небольшого исследования — не злобное критиканство и тыканье пальцем — «а, вот тут он ошибся, ату его!», дободаться, как говорят в армии, и до столба можно, а всего лишь, уточнение некоторых моментов. Но поскольку в цикле повестей про Мазура и ошибок хватает, то равно будем рассматривать и их.

Людям, либеральных воззрений цикл Бушкова о советском военно-морском спецназовце Кирилле Мазуре может показаться недалекой и кровавой поделкой.

Насчет недалекой… ну, это их право так считать, но вот почему-то Бушков — один из самых читаемых авторов ныне. А насчет кровавости… Несмотря на обилие драк, стрельбы, смертей и прочих ужасов цикл про «Пиранью», на мой взгляд не скатывается в кровавую кашу. В конце концов, Д’Артаньян крошил врагов направо и налево, и в «Трёх мушкетерах» кровь льется рекой, но никто ее кровожадной книгой не считает.

Есть нормальный литературный приём: между автором и читателем заключался негласный «договор об условности».

С одной стороны — нарочитость, выдумка, а с другой: иллюзия «взаправдошности». И их комбинация создает особую притягательность. Тут всё должно быть, как любит выражаться Бушков, «в плепорцию». Оставь голое правдоподобие — и книга будет скучна, как документальный фильм об уборке яровых. Перегни палку с условностями — и читатель хмыкнет, ну-ну, мели Емеля, твоя неделя. Но правильное сочетание этих элементов, вкупе с туго закрученной пружиной действия, хорошим языком и неожиданными сюжетными поворотами даст именно тот эффект, на который втайне надеется любой автор — читателя за уши от книги не оттащишь. (Чему быв свидетелем — человек брал в руки книгу Бушкова, чтобы почитать минут 10… и оказывался потерянным для этого мира до тех пор, пока не была перевернута последняя страница). В произведениях подобных этим, приветствуются любые допущения и гиперболизация характеристик, лишь бы действие не скатывалось в дидактику и нравоучения — читатель будет читать, потому что подспудно всегда ставит себя на место героя. Конечно, приему этому сто лет в обед и такие вещи как то что, например, злодей никогда не может уйти от расплаты, он обречен изначально, каким бы могущественным он не был, а герой не может погибнуть даже если по нему в упор начнет бить артиллерия, ибо это означает невозможное: торжество несправедливости и смерть добра — затасканы до зевоты, но дело в том как ими пользоваться. А пользуется Бушков ими хорошо, только и всего.

А что касается несовпадений… Так, допустим, тот же Бонд лихо развлекается уже без малого полвека.