Могу уловить настроение, но это могут делать многие люди, особенно женщины, у них кожа тоньше, они чувствуют лучше нас, мужчин.
— Вы можете ли вы на расстоянии влиять на людей?
— Пока нет. Но в принципе, и этому можно научиться.
— А на большом расстоянии?
— Со временем можно будет влиять и на очень большом расстоянии. Вы же не удивляетесь тому, что написанное в Петербурге, вы в тот же день можете читать в Томске. Телеграф и аппараты Морзе сделали это возможным. Люди научились передавать сигнал далеко-далеко. Научатся они передавать далеко и свои собственные биологические сигналы. Уже теперь есть люди, которые умеют делать это. Колдуны всякого рода, это ведь не только шарлатаны. Среди них есть одаренные природой люди.
Шершпинский невольно подумал о Полине.
— Себя вы к таким одаренным не относите? — спросил он Давыдова.
— Отношу. Но я занят более важными научными проблемами. В одном из своих стихотворений я пишу об этом.
Давыдов стал в позу и продекламировал:
— Гм. Стихи неплохие. Вы очень умный человек. Но всё же вернемся к воздействию на людей.
— Воздействие? Говорят, гипнотизму можно научиться. Но всё же сильнее природные силы.
— Значит, вы можете влиять на людей на расстоянии?
— Мне некогда развивать это направление. Я занят больше аэронавтикой. Вот, что занимает всё мое время. Лечение людей лишь дает средства для занятий аэронавтикой. Меня даже мужики здешние зовут "еронавтом", мне это лестно.
— Я бы всё же советовал заняться вам гипнотизмом.
— Ага! Вы всё же мечтаете переманить меня в полицию!
— Мы были бы счастливы иметь вас своим сотрудником. Но мы понимаем, что на научной ниве вы получите более богатый урожай. Интересно было побеседовать. Если, не дай бог, заболею, лечиться приду только к вам.
Шершпинский встал. Давыдов спросил:
— Роман Станиславович, может приказать подать вина или чаю? На улице
— Днем я обычно не пью вина. И карета у меня теплая. Интересно было посмотреть на ваши научные приборы. Благодарю вас!
— Заходите, Роман Станиславович!
Шершпинский удалился. Проводив его до двери, Давыдов вернулся в комнату в раздумье. С чего это полицмейстер пожаловал? Поверять жалобу врачей? Но он бы прислал своих церберов. То ли правда? любопытствует?
Шершпинский же думал о том, что зря потратил время на визит. Нет, этот ученый не сможет заменить Полину. Даже если бы он имеет те же способности, что и она, его не так просто заставить. Нет, надо договариваться с Полиной! Любой ценой! Она должна ему помочь!
Карета быстро примчала домой. Открыв дверцу кареты, Шершпинский увидел во дворе переминавшихся на морозе дворовых людей. С балкона свисал длинный шелковый шнур, на нём висела монтевистка Полина. Голова её была неестественно повернута набок, на лицо садились снежинки, и не таяли.
39.
