Асинкрит кинулся затворять форточку:
— Ах, мы вас простудили!
— Это я от пыли! — сказала Верочка, — извините, пожалуйста.
Она дивилась неловкости Асинкрита, его волосатости и неухоженности.
— Вот, смотрите, — сказал Горин, — "Адская почта, или курьер из ада с письмами". А это? "Битва русских с кабардинцами, или Прекрасная магометанка, умирающая на гробе своего супруга". Каково? А читали ли вы "Граф Вальмонт или заблуждение рассудка"?
— Нам не дозволяют такое читать, у нас нет в библиотеке.
— Я вам с удовольствием дам эти книги на прочтение! — воскликнул Горин, попав пальцем в варенье, и облизав его.
Тут вышли господа из комиссии, стали надевать свои шубы, и откланиваться.
Лилия фон Мершрейдт, Сесилия Ронне и Верочка попросили Давыдова проверить их здоровье своими аппаратами. Асинкрит, сунулся, было, в комнату Давыдова, но Лилия сказала:
— Мы к Дмитрию Павловичу, обращаемся, как к доктору, а вы будете лишним.
— Да-да! Я понимаю! — ретировался Асинкрит.
В лаборатории таинственно мерцали шары и дуги, качались маятники, и курились свечи.
Давыдов проверял дам маятниками и магнитами. Наконец, он сказал:
— Я должен поздравить вас, сударыни никаких особых отклонений в вашем здоровье я не нашел.
— Это приятно слышать, — заметила Лилия фон Мершрейдт, — после всего, что перенесла бедная Сесилия в застенках Шершпинского, она еще и здорова?
Сесилия воскликнула:
— Нас, французов, так просто не сломить! Там был надзирающий, такой большой мушик-баба. Он мене хотел бить. Я его кусал. Он мене велел приковать на цепь. Я его ругал по-франсез самыми гадкими ругательств. Он не понималь. Мене был смешно, я хохоталь, хотя сидел на цепь!
В сенцах гости нечаянно наткнулись на какой-то предмет, с которого соскользнуло покрывало. Верочка вскрикнула. Галантный граф Разумовский взял её по руку:
— Не беспокойтесь, милая барышня. Ну, да, это чугунный саркофаг, видите фигурных ангелочков на крышке? Я приобрел эту вещь для себя, на всякий случай, ведь цены всё растут. Вы знаете в нем очень удобно солить капусту, сразу столько насолишь, что хватает и себе, и дворовым людям.
Верочка забыла испуг и невольно рассмеялась.
Асинкрит Горин проводил гостей не только до дверей, но вышел на двор, где трещал мороз.
— Вы простынете, любезный, в своем халате! — сказала Лилия, возвращайтесь-ка побыстрее в дом.
— Не уйду, пока не пообещаете еще навестить нас! — зупрямился совершенно закоченевший Асинкрит.
После этого визита Асинкрит Горин стал беспокойным и нервным. Это заметили вскоре и граф Разумовский, и Дмитрий Павлович Давыдов. Горин теперь только и говорил, что о необычайной красоте Верочки Оленевой.
