Больше других думалось о Ваське Шамане. Однако после смерти Степанова отца Шаман будто в воду канул, и уже около пяти лет Ваську никто не видел. Вспомнилось странное поведение Колоколкина, его злой взгляд сквозь примороженное стекло, когда по селу проходил обоз с добычей. Лишь под утро забылся Степан тревожным сном. Из дому Иготкин уехал с тяжелой думкой. Темелькина он оставил в Лисьих Норах охранять семью.

Чимра, прочитав привезенную Степаном записку, заволновался. Стал настаивать, чтобы Иготкин немедленно вернулся домой.

— Пойми, твой тесть прекрасный охотник, но против бандита старик, как ребенок, — убеждал он Степана.

В результате долгой беседы с глазу на глаз решили все-таки с недельку подождать. Не станет же «бандит» немедленно исполнять свою угрозу.

…Несчастье всегда приходит внезапно. Так случилось и на этот раз. Рано утром, когда охотники еще спали, на стан заявился Темелькин. Старик осторожно разбудил Степана, сел к потухшей за ночь печке и молчаливо стал ее растапливать.

— Ты чего, отец, ни свет ни заря прибежал? — тревожно спросил Степан.

— Плохой весть принес.

— Дарью хоронить надо.

— Померла Дашка, совсем померла, — путаясь в словах, с трудом выговорил Темелькин, и по его щекам покатились слезы.

Ночь, когда произошло несчастье, была тихой и морозной. Выщербленный серп луны висел в звездном небе, тускло освещая спящее село. Утром, перед первыми петухами, Темелькин надел полушубок, вышел во двор и засмотрелся на небо. Холодило… Поежившись, старик хотел было вернуться в свою избу, но как раз в этот момент в доме зятя ударил глухой выстрел. Старик растерянно замер… Какой-то сгорбленный человек быстро перебежал на противоположную сторону улицы, к дому Колоколкина.

Метнувшись в избу, Темелькин сорвал со стены ружье. Мигом выскочил на мороз и дуплетом пальнул в воздух. Ахнуло над Лисьими Норами эхо. Громко залаяли собаки.

Темелькин перезарядил стволы и заковылял к зятеву дому. Дверь оказалась открытой. Старик прислушался: в доме навзрыд плакал ребенок.

— Дарья! — позвал старик. — Дочка!..

Темелькин торопливо нащупал в кармане полушубка спичечный коробок. Забыв об осторожности, вошел в дом, — засветил спичку и попятился — Дашутка лежала посреди прихожей навзничь.

Левая половина ее груди была залита кровью. Рядом на полу сидел орущий от страха Егорушка. Старик схватил внука на руки, запахнул его в полушубок и выскочил на крыльцо. К дому сбегались разбуженные стрельбой лисьенорцы.

Хоронили Дашутку в хмурый морозный день. Студеный северный ветер тянул над кладбищем поземку, завивал снежные кольца за бугорками могилок. Зябко ежились в полушубках мужики, концами полушалков вытирали глаза лисьенорские бабы. Степан без шапки, склонив голову, стоял у свежей могилы.