— Сыщики-профессионалы и те ошибаются.

— Чем объявления срывать да россказни Торчкова о бабке Гайдамачихе слушать, узнали бы, например, почему озеро Потеряевым называется, — посоветовал Антон.

Обидевшийся Сергей насупленно смотрел в затухающий костер, но Димка не сдержался:

— Мы это уже знаем. В озере купеческие обозы зимой терялись.

— Как? — заинтересовался Голубев.

— Очень просто. Бывало, выедут подводы из Березовки, а в Ярское, что напротив, не приедут. И никто их найти не мог, как под лед проваливались.

Голубев повернулся к Антону:

— Старики говорят… — Антон посмотрел на мальчишек. — А вот следопытам и разобраться бы, правду деды рассказывают или басни сочиняют.

— Это мы разберемся, — торопливо заявил Димка и швыркнул носам.

Звездное с вечера небо затянулось плотными облаками, потемнело. На берегу озера светились огни рыбацких костров…

— Ну, а о старушке Гайдамаковой что вам известно? — снова поинтересовался у мальчишек Голубев.

— Уголовная бабка, — буркнул Сергей.

— О ней разное говорят, — уточнил Димка. — Одни уверяют, что в революцию она за Советскую власть была, а другие — будто бы с колчаковцами заодно.

— Ее же колчаковцы чуть не расстреляли, — сказал Антон.

— Это знаешь за что?… — задиристо спросил Сергей и тут же ответил: — Гайдамачиха, наверное, не хотела им бриллианты отдать.

— Которые ее муж прикарманил, ограбив в семнадцатом году богатого томского купца Кухтерина.

— В семнадцатом году муж Гайдамаковой уже умер, — снова сказал Антон. — Могила его на березовском кладбище, рядом с партизанским памятником. Отлично помню гранитную плиту и надпись: «Дворянин Петр Григорьевич Гайдамаков. 1867–1917». Пацанами мы часто на этой плите топтались, когда носили цветы к памятнику.

Мальчишки оживились. Сергей вскочил на ноги и горячо заговорил:

— Правильно! Гайдамаков умер осенью семнадцатого года, а две кухтеринские подводы с фарфоровой посудой и бриллиантами исчезли в Потеряевом озере до его смерти, в феврале. Тут, знаешь, какое уголовное дело было? Все лето в Березовке полицейские сыщики из Томска рыскали. Говорят, даже отыскали у Гайдамаковых дорогую вазу из пропавшего обоза. Вот тогда Гайдамаков с перепугу и умер.

— Почему же полицейские не арестовали Гайдамачиху? — подзадорил брата Антон.

— Нет… Быстро выпустили. У нее ребенок грудной был, да и молодая она тогда совсем была, лет на тридцать младше своего мужа. Во!..

— Если бы Гайдамачиха была виновата, купец не пожалел бы ни ее грудного ребенка, ни молодости.

— Конечно. Так ведь вскоре революция произошла. Купец, говорят, в Шанхай умотался. А с колчаковцами остался его родственник, который работал полицейским сыщиком и следствие о пропавших бриллиантах вел.