— Потому что никакого наследства ему не обломится. Законная наследница, его сводная сестра Варвара Михайловна, жива.
— Чушь! — взвизгнул Митрофан. — Как она может быть жива? Я видел её лежащей в гробу!
— Не ты один видел, подумаешь. Девушка просто крепко спала. А теперь она проснулась. Летаргический сон, слыхал?
— Нет! Никакого сна! Она мертва, я лично… — Митрофан осёкся.
— Что? — подбодрил я. — Лично, своими руками её убил? Да не стесняйся, тут все свои. В том, что это ты пытался погубить Варвару Михайловну, никто не сомневается.
— Нет! Это клевета! Я буду жаловаться!
— Не успеешь. Я пришёл, чтобы вызвать тебя на дуэль. Мог бы, конечно, просто зарезать, как собаку, но боюсь, что у Варвары Михайловны из-за этого могут быть неприятности. Поэтому убью тебя в честном поединке, на глазах у секундантов. Вы не откажете, парни? — я повернулся к сидящим за столом.
— Вызывать на поединок и участвовать в нём могут только лица благородного звания, — пробормотал самый разговорчивый.
— Не вопрос. Граф Владимир Всеволодович Давыдов, к вашим услугам.
— Граф? Но ты… — парень посмотрел на мою перчатку.
— Охотник. Да. Так тоже бывает. Кому-то ведь надо тварей глушить, пока прочие аристократы штаны протирают по кабакам.
Митрофан побелел окончательно. Взвизгнул:
— Но это нечестно! У тебя заведомое преимущество! Все знают, что охотники владеют колдовством!
— Клянусь, что не буду применять колдовство. И даю тебе право выбрать оружие.
— Сейчас. Чего тянуть?
— Сабли, — подавшись к Митрофану, быстро сказал самый разговорчивый. — У него меч, ты видишь? Оружие дикарей. Вряд ли он хорошо владеет навыками сабельного боя.
— Я не хочу с ним драться, — проскулил Митрофан. — Он меня убьёт!
— Покажи этому дикарю, как дерутся гвардейцы! — полетело со всех сторон.
— Давай, покажи, — кивнул я. — Идём. Я уже и место присмотрел.
Мы вышли на набережную, в этот ранний час пустынную. Саблю мне одолжил кто-то из друзей Митрофана. Каким оружием биться, для меня значения не имело. Я готов был порвать этого слизняка голыми руками.
Снял заплечный мешок, положил на него меч и фамильный кинжал рода Давыдовых. Камзол тоже снял — оставшись, как положено, в одной рубашке. Встал в позицию.
Митрофан стоял напротив меня, без мундира дрожал как осиновый лист. Цветом лица сровнялся с рубашкой.
— Начали! — скомандовал парень, вызвавшийся быть секундантом.
Митрофан взмахнул саблей.
Ну… Справедливости ради, владел он ей неплохо. Только вот сомневаюсь, что хоть раз применял свои навыки в реальном бою. Очень скоро острие моего клинка оказалось у горла Митрофана.
— Все видели? — спросил я гвардейцев. — Никакого колдовства, чистая техника.
