Вдруг ему не понравится, а что, если я не справлюсь? Но и это – не основная причина. Основная в том, что я не могу переступить через стыд, который постоянно испытываю. Он, конечно, смазывается, когда Тан меня целует и трогает, когда раздевает и смотрит, но все равно неизменно присутствует, стоит немного задуматься.
— Я тебя испорчу, — дает обещание, от которого я моментально покрываюсь румянцем.
Чувствую, как горят мои щеки от таких его слов, потому что, несмотря на стыд, в моей голове присутствуют еще и яркие картинки того, как именно он будет меня “портить”.
Не знаю, как он умудряется покинуть мою спальню незамеченным, но вышел Тан так же тихо и незаметно, как и вошел. Я, все еще растрепанная, но со счастливой улыбкой, по-прежнему думаю о том, как рассказать маме. У меня столько слов, но все они слишком восторженные, влюбленные, даже слегка эйфорические. Ни одного разумного довода, почему именно Тан и как мы к этому пришли, я так и не придумала.
А ведь мама будет спрашивать. Нет, конечно, она поймет мою влюбленность, но я хочу, чтобы она мне не посочувствовала, а порадовалась. Тан – он… особенный. Не такой, каким был с ней все это время. Не такой, каким был со мной раньше. Он… другой. Совершенно. Назвать его идеальным мне сложно, но он… старается. Я вижу, как он меняется рядом со мной, как на его лице появляется улыбка, когда он просто на меня смотрит. Я чувствую, что он тоже… тоже влюблен. Вижу это по его глазам. Разве такое можно не видеть?
Но как сказать об этом маме – понятия не имею. Думаю об этом постоянно. Даже стоя под струями душа, представляю, что ей скажу. Она ведь наверняка скоро отдохнет и придет ко мне, вспомнив, что я бы хотела поговорить.
Когда в дверь спальни стучат, я подпрыгиваю на кресле и иду открывать с несущимся галопом биением сердца. Меня захлестывает волнение. Я ведь так и не придумала, что скажу!
Открываю, конечно, но разговор начинать не хочу. Планирую его перенести, только вот, кажется, это и так произойдет, потому что за дверью хоть и стоит мама, но не одна.
— Сонечка, к тебе тут девочка пришла, — сообщает мама. — Я ее впустила, она сказала, что твоя подружка.
— Подружка, конечно. Привет, Сонь, — Злата пользуется моим замешательством и проталкивается в комнату.
Мама же решает совершить глупость – закрывает дверь и оставляет нас одних.
— Не помню, чтобы мы с тобой стали подругами. Или те пощечины в туалете были дружеским жестом?
Я не обижена. Я ее… ненавижу.
Даже не за то, что она сделала, а за то, как ведет себя. Снисходительно улыбается, дает понять, что я до нее не дотягиваю. Возможно, так и есть. Я другая. Никогда не гонялась за модными брендами, за одеждой, которая стоит больше месячной зарплаты мамы. Даже сейчас.
