После того, как я случайно встретил в городе леди Лаюки, и она прошла мимо, очень сухо кивнув на ходу, словно мы не вспоминали недавно нашу старую дружбу – а мы и не вспоминали, просто повода не нашлось, леди Атиссе, у которой неизвестно куда сгинул любовник и верный соратник в борьбе за аристократические привилегии, было не до ворожбы в замке Рулх – я решил, что история о дурацком заговоре для меня завершена окончательно. Из Лаюки получилась отличная точка, большая, красивая, с тяжелым характером, для такого дела – в самый раз.
Но я, конечно, ошибался. Понял это, только увидев на площади возле Мохнатого Дома Корву Блимма. Он явно не собирался ко мне заходить, просто стоял и смотрел на мой дом с таким потерянным видом, что я не смог это вынести. Ясно же, что некоторые события полностью забыть невозможно, сколько их ни отменяй.
У всякого насилия своя цена, но можно не сомневаться, что за это мне еще и приплатят, – вот о чем я думал, когда подошел к нему сзади, на ходу представляя, что сэр Корва – не человек, обладающий свободной волей, а просто необходимый аксессуар, что-то вроде корзины для пикника. Взял его за локоть и увлек за собой, благо идти нам было совсем недолго – один легкий шаг. Я совсем не образец усердия и прилежания, но оттачивать некоторые умения так приятно, что этот фокус у меня уже получался на ура.
Сэр Шурф когда-то очень давно, почти в самом начале нашего знакомства, взялся составлять удивительный список под заголовком «Как сделать сэра Макса счастливым». В ту пору он просто слишком буквально понимал мою манеру выражаться: «Я буду счастлив, если вы все помолчите хотя бы минуту» или «Для полного счастья мне сейчас не хватает глотка воды», – и подошел к делу как настоящий исследователь. Сбор данных и их последующий анализ вообще его сильная сторона. В итоге список насчитывает четыреста семьдесят шесть пунктов, один другого смешнее; я точно знаю, Шурф однажды дал мне его почитать.
Глядя на сэра Корву Блимма, совершенно оглушенного внезапной встречей с Темной Стороной, я подумал, что для создания объективной картины к этому списку обязательно надо добавить четыреста семьдесят седьмой пункт: привести новичка на тайную изнанку Мира и смотреть, как он, окутанный ее разноцветными ветрами, стоит на сияющей, текущей во все стороны сразу земле, поднимает голову к изумрудному небу, невольно жмурится от льющегося из всех его трещин яркого света, возмущенно спрашивает: «Почему я попал сюда только сейчас?» – и сам себе отвечает: «Потому что дурак».
