Остальное оформлено или на мать Сережи, или было приобретено до нашего брачного союза. Бытовая техника, мебель — не в счет. А вот моя машина, которую Сергей купил мне пять лет назад, подлежит разделу — она была куплена в браке."
"— Я бы на вашем месте, Дарья Николаевна, не отказывался от доли Сочинской квартиры. Учитывая стоимость недвижимости на курорте, выйдет довольно неплохая сумма, — напутствует меня адвокат. — И в том случае, если мы с вами будем сотрудничать, советую общаться с мужем через меня. Так мы отметем все его попытки манипулировать вами. Над ребенком, скорее всего, судья предложит совместную опеку. Соглашаться или нет — решать вам.
Я хмурюсь.
— Я не собираюсь лишать мужа и сына общения. Данил прекрасно знает отца, он его любит. Мой сын выберет папу, и я не могу этому препятствовать.
Мне больно говорить эти слова. Больно осознавать, что как мать, я потерпела поражение. Но лишить Данила насильно возможности быть с отцом — нажить себе маленького врага. Он меня не простит, я ведь знаю. Каким бы манипулятором не являлся Сережа, он сносный отец, и Даня в нем души не чает. А вот за квартиру в Сочи я возьмусь по серьезному. Тут Сергей не отвертится. Выплатит мне все, что полагается.
* * *На расширенное заседание в главный корпус мы с Новиковым прибываем буквально за минуту до начала. Просторный актовый зал полон сотрудников, и чтобы сесть вместе, нам приходится пробираться в самую середину. Я расстегиваю на ходу пиджак, чтобы было не так заметно оторванную пуговицу, но все равно чувствую себя не в своей тарелке. Ведь здесь кого только нет — и деканы факультетов, и заведующие кафедр, и штатные преподаватели. В нашем институте такое заседание проводится раз в году, перед самым началом учебного процесса, и на нем обязаны присутствовать все сотрудники без исключения.
На переднем ряду я замечаю Голубицкую. Она бросает в нашу сторону пронзительный взгляд, что-то шепчет сидящей рядом заведующей одной из наших кафедр. Я инстинктивно придвигаюсь ближе к Андрею. Понимаю — нас будут обсуждать. Перемоют все кости, особенно, когда станет известно, что я развожусь.
Заседание проходит стандартно, ничего особенного. Жгучие взгляды коллег немного напрягают, но в целом все, как обычно.
У выхода из главного корпуса мы с Андреем притормаживаем. Так как с утра мы были на моей машине, нам приходится расстаться.
— Я дойду до нашего корпуса пешком, тут всего два квартала. А чуть позже приеду к тебе в больницу, — обещает он.
Я киваю.
— Будем на связи.
На короткий миг касаюсь его руки, улыбаюсь и тороплюсь к парковке, где стоит моя машина.
Мысль о том, что нам с Сережей придется ее делить, неприятно царапает. Сажусь за руль, и машина трогается с места. Я еду к папе.
